Читаем Бегущий в Лабиринте полностью

Строители — их Страж, Гэлли, был по-прежнему в бегах — получили задание забаррикадировать все открытые Двери; они повиновались, хотя Томасу было ясно, что всё это без толку: ни времени, ни подходящих материалов у них не было. Похоже, Стражи решили попросту хоть чем-то занять людей, лишь бы оттянуть неизбежный приступ паники. Томас вместе со Строителями подбирал весь бесхозный хлам, попадающийся на пути, оттаскивал его к Дверям и складывал в кучи, загромождающие проходы в Лабиринт, по мере возможности стараясь как-то скреплять между собой предметы, составляющие баррикаду. Выглядели эти жалкие загородки безобразно, и уж конечно, никакой серьёзной преграды для гриверов они собой не представляли. Томасом всё больше и больше овладевало отчаяние.

Трудясь, Бегун замечал, что в Приюте повсюду кипит работа.

Были собраны все ручные фонарики и розданы по возможности бóльшему количеству людей. Ньют приказал всем спать сегодня в Берлоге; свет будет вырублен и включится только в случае крайней необходимости. Котелок получил задание собрать все продукты длительного хранения и перенести их из кухни в Берлогу — на случай, если им придётся выдерживать осаду. Томаса передёрнуло от такой перспективы. Остальные собирали припасы и различные инструменты и орудия; Томас видел, как Минхо нёс оружие из подвала в основное здание. Алби ясно дал понять, что рисковать они не намерены: надо превратить Берлогу в крепость и защищать её, не щадя сил.

Томас откололся от Строителей и принялся помогать Минхо, перенося наверх ящики с ножами и мотки колючей проволоки. После этого Минхо сказал, что получил особое задание от Ньюта, отказался отвечать на вопросы и вежливо попросил Томаса свалить ко всем чертям.

Томас обиделся, но ушёл, поскольку ему нужно было переговорить с Ньютом кое о чём важном. Когда он наконец нашёл его, тот спешил на Живодёрню.

— Ньют! — закричал Томас, пускаясь бегом на перехват. — Ты должен меня выслушать!

Ньют остановился так резко, что Томас чуть не врезался в него. Бывший Бегун обернулся и окинул Томаса таким раздражённым взором, что тот дважды подумал, прежде чем открыть рот.

— Давай по-быстрому! — приказал Ньют.

Томас стушевался, не зная, в какие слова облечь то, что было у него на уме.

— Ты должен выпустить девушку. Терезу. — «Она ведь готова помогать, и к тому же наверняка помнит что-то ценное...» — мысленно молил он.

— О, да вы сдружились, как я посмотрю! — Ньют продолжил свой путь. — У меня нет времени на всякие глупости, Томми.

Но Томас ухватил его за руку.

— Выслушай меня! Она здесь неспроста. Думаю, нас с нею послали сюда, чтобы помочь вам положить конец всей этой затее.

— Хорошенькая помощь! Положить конец, да? Проклятые гриверы очень быстро положат конец нам всем. Я слышал много всяких идиотских предположений на этот счёт, Чайник, но твоё даст любому из них сто очков вперёд!

Томас застонал от досады и отчаяния. Ну как ему втолковать?!

— Да нет! Я не думаю, что нас хотят всех убить! Наверняка Двери не закрылись по другой причине!

Ньют с сердитым видом сложил руки на груди.

— Чайник, что за чушь ты мелешь?

С того самого момента, как Томас увидел в Лабиринте, на стене, слова «ПЛАНЕТА В ОПАСНОСТИ: РАБОЧАЯ ОПЕРАТИВНАЯ КОМИССИЯ — УБИЙСТВЕННАЯ ЗОНА», он не переставал ломать над ними голову. И если есть кто-либо, способный поверить ему, то это, безусловно, Ньют.

— Я думаю, что мы все — часть какого-то фантастического эксперимента, или теста, или... словом, чего-то в этом роде. Но пришло время завершить эксперимент; мы не можем жить здесь бесконечно. И те, кто послали нас сюда, хотят, чтобы всё закончилось, не так, так эдак. — Ну вот, наконец, он сказал это — и как гора с плеч упала.

Ньют потёр усталые глаза.

— И твои доводы должны убедить меня, что всё идёт как надо, и поэтому я должен выпустить девчонку? Потому что она, видите ли, явилась, и теперь мы поставлены перед выбором: шевели лапами или умри?

— Да нет, ты никак не можешь ухватить суть! Я думаю, она не имеет никакого отношения к тому, почему мы здесь. Она лишь пешка. Ее послали сюда, чтобы она послужила нам инструментом, или подсказала что-то, или ещё что, не знаю, но всё равно — для того, чтобы вытащить нас отсюда. — Томас перевёл дыхание. — И меня тоже послали сюда с тем же, я думаю. То, что она привела в движение механизм конца, ещё не делает её преступницей.

Ньют бросил взгляд в сторону Кутузки.

— Знаешь, мне сейчас на это наплевать. От одной ночи за решеткой её не убудет; там, во всяком случае, куда безопаснее, чем в других местах.

Томас кивнул: похоже, что это компромисс:

— О-кей, сегодняшнюю ночь мы как-нибудь переживём. А завтра, когда у нас будет целый день в безопасности, придумаем, что с нею делать. Может, сообразим, как её использовать...

Ньют фыркнул.

— Томми, а что изменится завтра? Мы тут уже два долбаных года, если ты помнишь...

Томаса охватила непреодолимая уверенность, что все эти изменения — не что иное, как катализатор конца. Их пришпорили, как лошадей, — а ну-ка шевелитесь!