Ньют снова повернулся к ним с Томасом. Судя по выражению его лица, угроза Терезы его не испугала. Он лишь стоял и молча пялился на них. Томас пялился в ответ. Интересно, что у бывшего Бегуна на уме?

Алби выступил вперёд.

— Мне всё это осточертело. — Он нацелился пальцем в грудь Томаса, чуть ли не ткнув в неё. — Я хочу знать, кто ты такой, кто такая эта придурочная девка и откуда вы, шенки, знаете друг друга.

Томас устало вздохнул:

— Алби, клянусь, я...

— Она очнулась и тут же рванула к тебе, образина!

Томас разъярился и одновременно встревожился: что-то Алби не в себе, как бы его не занесло туда же, куда и Бена.

— Ну и что с того? Я знаю её, она знает меня, или, по крайней мере, раньше мы знали друг друга! Это ничего не значит! Я ничего не помню. Она тоже.

Алби посмотрел на Терезу.

— Это твои штучки?

Томас, озадаченный странным вопросом, взглянул на девушку: может, хотя бы она поняла, о чём её спрашивают? Но та не отвечала.

— Что ты наделала? — закричал Алби. — Сначала небо, а теперь вот это?!

— Я положила начало Концу, — спокойно отвечала она. — Честное слово, я не нарочно. Сама теряюсь в догадках, что бы это значило.

— Да что случилось, Ньют? — обратился Томас к бывшему Бегуну, не желая разговаривать напрямую с Алби.

Но тот сгрёб его за футболку.

— Что случилось?! Я скажу тебе, что случилось, шенк! Ты, мля, был так занят — ну как же, строить глазки — это мы всегда пожалуйста! — так занят, что позабыл всё на свете? Тебе недосуг было вспомнить, который час?

Томас бросил взор на часы, и покрылся холодным потом, сразу поняв, что именно он упустил. И не успел Алби снова открыть рот, как он уже знал, что сейчас услышит.

- Стены, шенк недорезанный! Двери! Они сегодня не закрылись.

ГЛАВА 37

Томас потерял дар речи. Вот теперь действительно начало конца. Ни солнца, ни довольствия и никакой защиты от гриверов. Тереза была права: всё изменилось. Томас чувствовал, как заледенело в груди и сдавило горло.

Алби указал на девушку:

— Посадить её под замок. Немедленно. Билли! Джексон! Запереть её в Кутузке, и что бы она ни сказала — на всё класть с а-а-агромным прибором!

Тереза никак не отреагировала; это сделал Томас — у него хватило негодования на обоих:

— Алби, ты что? Ты о чём?.. Не можешь же ты... — Он запнулся, когда Алби устремил на него глаза, горящие такой злобой, что у юноши душа ушла в пятки. — Нет, вы не можете обвинять её за то, что Двери не закрылись!

Ньют выступил вперёд и отстранил Алби, положив ладонь ему на грудь.

— Почему не можем, Томми? Она, чёрт возьми, призналась сама!

Томас обернулся к Терезе и побледнел, увидев бездонную печаль в её глазах. Взгляд этих синих глаз пронзил ему сердце.

— Скажи спасибо, что вместе с ней не отправляешься, — сказал Алби, на прощание одаривая их злым взором. Ещё никогда в жизни Томас не испытывал такого яростного желания врезать кое-кому по морде.

Билли и Джексон подошли к Терезе и, подхватив её под руки с двух сторон, повели прочь.

Но прежде чем конвоиры и их подопечная вступили под кроны деревьев, Ньют притормозил их.

— Оставайтесь при ней. И чтобы ни случилось, с её головы ни один волос не должен упасть. Ответите головой.

Оба Таскуна кивнули и продолжили свой путь, уводя Терезу. Томас ощущал вполне физическую боль, видя, как спокойно и не сопротивляясь она шла в тюрьму. Он не мог поверить, насколько его огорчило то, что больше он не сможет с нею говорить. «Да что это я! — подумал он. — Мы же только что познакомились, я совсем её не знаю!» Но понимал, что пытается обмануть самого себя: он уже чувствовал такую духовную близость с девушкой, какая могла прийти только из их совместного прошлого — ещё до потери памяти и жизни в Приюте.

«Навести меня», — раздалось в его голове.

Он не умел вести мысленный разговор, но сделал попытку:

«Навещу. Там ты, по крайней мере, будешь в безопасности».

Она не ответила.

«Тереза?»

Тишина.

Следующие тридцать минут можно охарактеризовать как взрыв массового замешательства.

Хотя никакой осязаемой перемены в освещении не произошло с той самой минуты, как этим утром пропали солнце и голубое небо, всем казалось, что над Приютом сгустилась тьма. Ньют и Алби созвали Стражей, раздали всем задания и наказали в течение часа собрать все группы приютелей в Берлоге. Томас же в это время мучился, оказавшись простым зрителем; впрочем, он и сам не был уверен, как и чем может помочь.