Читаем Бегство в Опар полностью

Лалила и Пага ждали, когда они свалятся сами, полагая, что это неизбежно. Но никто больше не заболел, чума пощадила и ребенка. Абет все же заболела четыре недели спустя, но недуг ее очень походил на тиф.

Потница продолжала свирепствовать в городе и унесла уже десять тысяч человек из пятидесяти тысяч населения. Не менее трети жителей города разбежались по стране ко времени самого пика эпидемии. Они, конечно же, же «прихватили» с собой болезнь, распространяя ее по сельским районам. Восемьдесят тысяч фермеров, рыбаков и мастеровых скончались. Вся территория Ветны лежала под облаком дыма от костров, на которых сжигались трупы.

Среди жертв оказалась и красавица жена богатого купца. Он остался в городе, желая заработать на поставках провизии. Она же отправилась на их виллу в горах и погибла, правда не от чумы, а от укуса змеи. Красавица, прогуливаясь вечером в саду, повстречала кобру…

Через семь недель болезнь, обшарив всю страну, отступила. Уцелевшие выбирались из убежищ, снова воссоединяясь в единый народ.

Абет выздоровела, но была все еще исхудалой и вялой. Через пару месяцев, не раньше, можно было отправляться в путь с ребенком.

Хэдон вернулся на службу к купцу — группа остро нуждалась в деньгах. Место телохранителя позволяло ему невольно подслушивать много подробностей интересующего его дела. Он узнал о том, что купец по дешевке приобрел маленькую рыбачью лодку у вдовы умершего от чумы рыбака. Осмотрев судно, Хэдон нашел его как раз подходящим по размерам. Он купил лодку за приличную. сумму, хотя кое-что осталось и для переоснащения. Человек, которого нанял Хэдон для этой работы, явно решил, что хозяин спятил. К чему этот рей, крепящийся к основанию мачты, чтобы еще ниже опустить ее? Какова цель этого? И зачем резать отменный парус так, что теперь у него образовалась пара бесполезных треугольных парусов?

Улыбаясь, Хэдон объяснил ему, что ставит опыт. Ему вовсе не хотелось говорить правду, памятуя о том, что рассказывал Русет о реакции людей при виде его Души Моря. Зачем ему подвергать себя обвинениям в колдовстве и допросам следственной комиссии.

Назавтра в час после полуночи Хэдон и его друзья вывели лодку из бухты. К рассвету они уже потеряли город из виду. Хэдона не беспокоила возможность преследования. Кому какое дело, что он покинул Ветну? Нанятый им умелец лишь пожмет плечами да сочтет, что ему повезло, и ничего не пришлось платить хозяину за кормежку за последнюю неделю, пока не раскусит, что хозяин вычел эту сумму при расчете. Обе суммы сходились, посему Хэдон счел, что поступил честно.

За пять дней группа доплыла до пролива. Еще до того беглецы поняли, что там что-то случилось. Виднелась выброшенная на берег покалеченная трирема, а еще через пару миль они наткнулись на множество плавающих повсюду трупов. Хэдон смело направил в светлое время суток судно к самому проливу. Никаких признаков флота, пока не доплыли до самого входа в пролив. Корма биремы выступила из воды, почти закрывая путь судну Хэдона. Он не мог понять, что мешает биреме утонуть, ведь глубина здесь почти четыреста футов.

Хэдон приспустил паруса, и шлюпка медленно, на веслах, прошла мимо утеса и правой стены. Солнце теперь висело отвесно над головой, потому море просматривалось на значительную глубину. Хэдон аж присвистнул, а Кебивейбес выругался. Галера удерживалась парой десятков других судов, нагромоздившихся одно на другое.

— Судя по всему, здесь случилась серьезная драка, — заметил Хэдон. — Но кто прорывался ? Флот Кетны?

— Более, чем очевидно, — откликнулся бард. — Кто-то пытался проскользнуть мимо матросов на утесах. Кому-то все же удалось проскочить, иначе флот Минрута остался бы здесь. Очевидно противники сошлись в ближнем бою и перебили друг друга.

Казалось, это единственное логичное объяснение. Однако с флотом Минрута могли схватиться и пираты, проходившие через пролив, а вовсе не кетнанцы. Ну да ладно! В конце концов, какая разница — путь свободен. Матросы, располагавшиеся на утесах либо оставили свои посты, либо перебиты вторгшимся флотом. Не исключено, что один-два корабля кхокарсан уцелели в сражении и, удирая, прихватили матросов домой. Одно судно ведь не в состоянии блокировать пролив.

Какое-то время пролив останется непроходимым для любого корабля, размер которого больше малой рыбацкой шлюпки. Рано или поздно течение снесет обломки в более глубокие воды, или кетнанцы уберут останки тех судов, что сверху.

Тем временем Хэдон и вся его группа, не исключая и Лалилу, далеко «продвинувшуюся» в своем положении, сидели на веслах уже пятьдесят безмолвных миль извилистого пролива. Гребцов было маловато, шли медленно, по ночам кое-как спали. Целую неделю, опасаясь при этом наткнуться на пиратов или кетнанцев, преодолевали пролив. Группа была бы обречена, повстречайся ей судно любого размера: удрать не удалось бы.

Но в проливе никого не оказалось, и на десятый день шлюпка, преодолевая течение, выплыла из темноты и тишины. Словно Кет, герой древности, первый вошедший в Южное Море, все на борту были ослеплены ярким экваториальным солнцем.