Читаем Беги, Люба, беги! полностью

Рыжий Скворцов и третий охранник демонстративно отвернулись к мониторам, игнорируя глупый вопрос.

— Платова Любовь Петровна? — разве что не попробовав пропуск на зуб, тоном следователя при исполнении уточнил первый охранник. — Так это вас Циш ищет?

— Что ищет? — не поняла я.

— Циш... Шушана Беркоевна, главная медсестра. Вынужден вас задержать... до выяснения! Присядьте!

И охранник принялся названивать по телефону. Смысл его доклада сводился к то^у, что разыскиваемый преступник задержан, причем в результате небольшой, но очень опасной операции.

Прошло минут пять. В комнате раздался зуммер. Скворцов живо потянулся к кнопке на панели, дальняя дверь открылась, и на пороге появилась колючая медсестра Шушана Беркоевна. Охрана дружно вскочила на ноги, но та их даже не заметила. Она смотрела на меня.

— Платова! Почему вы ушли самостоятельно?

Поставленный таким образом вопрос меня развеселил. Что, разве не все посетители после собеседования могут самостоятельно передвигаться?

— А как я должна была уйти?

— Вы должны были дождаться меня!

— Извините, — сказала я, вставая, — не знала. Надо было предупреждать!

Шушана Беркоевна сердито сверкнула глазами:

— На будущее имейте в виду: посторонним самостоятельные передвижения по' центру запрещены! Это не базар, а медицинское учреждение...

— А я подумала — военный полигон, — не утерпела я, выходя вслед за Шушаной Беркоевной.

Она зашипела, но промолчала.

Когда я оказалась дома, шел уже пятый час. Я устала, проголодалась и меньше всего сейчас была склонна к болтовне. Но меня, словно притаившийся в кустах тигр, поджидал телефон. Дождавшись, когда я устало рухну на табурет, жадно поглядывая в сторону закипающего чайника, он зазвонил разливисто и с чувством. Помучившись несколько мгновений сомнениями, я подняла трубку.

— Привет! — заверещала она Лидкиным голосом. — Рассказывай!

Рассказ вышел гораздо короче, чем мои блуждания, но на подругу произвел сильное впечатление.

— Никогда бы не подумала! Отчего же такая секретность?

— Если бы знать! — воскликнула я. — Они же принимают пациентов, только плати.

— Ну, у них есть и льготные категории. Кажется,.ветераны... И еще они по договорам с вузами принимают студентов. У нас Вера Антоновна работает, у нее дочка в педагогическом, так она говорит, там дорогостоящие обследования проводят, если нужно. Может, просто у тебя... все так неудачно сложилось? — задумчиво предположила Лидка. — Может, эта медсестра имела в виду, что там легко заблудиться?

— Нет, она определенно сказала, что посторонним запрещено... И так далее, — вспомнив Шушану Беркоев-ну, я заново почувствовала раздражение. — Вот после подобных запретов и рождаются сплетни про лаборатории для клонирования или про создание искусственного интеллекта!

— Хм, у нас и естественного не хватает, куда уж нам до искусственного! — завздыхала подруга.

— Это точно, — согласилась я. — Теперь и не знаю, как быть... Работать с такой мегерой...

Но Лидка вполне резонно заметила:

— Слушай, ты ведь врач!'А она только медсестра. Сейчас ей с чего бы субординации придерживаться, а будешь занимать должность официально...

Все-таки Лидка славная и всегда зрит в корень. В самом деле, чего я раскисла?

Когда я укладывалась в постель, все сегодняшние переживания казались настоящими пустяками. «Зато куплю себе тот кожаный пиджак... — мечтательно думала я, укутываясь одеялом и бессознательно косясь одним глазом на часы. Они показывали без пятнадцати двенадцать. — И те туфли на шпильке...»

Рядом сладко посапывал муж, по-детски закинув руки за голову. Я придвинулась ближе, уютно пристроив голову на его плече. Глаза неотвратимо слипались, последним усилием воли я глянула на будильник и успокоенно подумала: «Не позвонил...»

Тщетно стараясь скрыть волнение, я робко ежилась на кончике массивного деревянного стула, стоящего возле роскошного письменного стола главного врача «Медирона» Седоватого Михаила Викторовича. Его пронзительные, словно подернутые тонкой ледяной изморозью, голубые глаза внимательно изучали мое пылающее лицо, заставляя нервно стискивать пальцы и поминутно заикаться. Я же решилась взглянуть в его худое морщинистое лицо всего пару раз. Михаил Викторович до сердечной боли напоминал мне грифа, с ласковой улыбкой высматривающего место, куда клюнуть.

— А когда вы решили поступить в медицинский? — поинтересовался он вдруг.

. По всей видимости, наша беседа уже подходила к логическому завершению, а этот вопрос терзал главного с самого начала. Я потерянно вздохнула, не зная, что ответить. Ну, все понятно: врач не должен робеть и заикаться ни в присутствии начальственного ока, ни при виде моря крови, так что сидеть мне до пенсии в родной поликлинике, выписывая рецепты старушкам, приходящим на прием, как на работу, — поговорить и пожаловаться на маленькую пенсию.

— Все девочки мечтают стать врачами. Или учителями... Правда, Любовь Петровна? — доброжелательно хихикнул сидящий по правую руку от главного Акоп Ашотович.