Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

Надо было спешить: Азгад мог возвратиться каждую минуту.

Да ладно, что он, в открытую дыру, что ли, не попадет? Еще как!

Гард убрал скамейки, проверил, как пружинит стол, снова удивился тому, что не может помолиться Богу. Не получается — и все. Вот воистину странное дело!

Подпрыгнул раз, два...

И в дыре увидел лицо человека в шлеме.

Римские солдаты прыгали вниз один за другим.

Мечи их были обнажены, а выражения лиц явно свидетельствовали, что пришли они сюда не на экскурсию.

Гард едва успел соскочить со стола и прижаться к стене.

Бежать было некуда. Спастись — невозможно.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Комиссар Гард неплохо умел драться, но не в одиночку против десятерых людей в доспехах, с мечами и ножами в руках.

Гард знал: бывают в жизни такие ситуации, когда надо просто ждать, что произойдет дальше. В такие минуты бороться бесполезно.

Римляне обступили Гарда, с интересом и страхом разглядывая его.

Самый молодой, мальчишка почти, дотронулся до комбинезона Гарда и тут же испуганно отдернул руку.

Из группы выделился старший, бросил им:

— Чего испугались? Это ведь хороший человек. Он показал нам, где вход. Мы столько лет не могли его отыскать, а он нам показал. Молодец.

Старший подошел к комиссару, схватил его за ворот комбинезона и произнес глухо:

— Не верю я в эти истории про Божьих Посланников. Ты — Бог? Тогда сотвори чудо! Давай, твори. Бог? — Он усмехнулся. — Тогда — твори чудо!

Совершенно некстати Гард вспомнил, что именно с такими словами толпа обращалась к Иисусу, когда Его поднимали на кресте.

Бред какой-то...

Соображать приходилось быстро. Раз они хотят чуда — ладно, чего-нибудь придумаем. Комиссар все-

таки из XXI века... Ну же, думай, Гард. Нужно что-нибудь совсем обычное, то, что здесь, среди дикарей, покажется чудом.

В голову, однако, ничего не приходило.

— Не будет чуда, — резюмировал старший. — Ну тогда давай раздевайся!

Снова подошел любопытный молодой мальчишка:

— Слышь, может, это не его одежда? Может, это кожа его? Хотя она холодная, я трогал... А может, у них и должна быть холодная? Мы ж не знаем...

Старший усмехнулся:

— Кожа? Почему нет? Кожа так кожа. Сейчас мы ее снимем, — он поднял глаза на комиссара. — Сам кожу снимешь или тебе помочь?

Бороться с обстоятельствами жизни опять становилось бессмысленно. С тех пор как комиссар попал в прошлое, жизнь делала с ним, что хотела, и у него не получалось ей сопротивляться.

Гард начал медленно расстегивать комбинезон. Через три минуты он стоял перед римлянами голый, со шлемом на голове.

Воины склонились над распластанным комбинезоном. Сначала один, потом другой, затем все вместе начали тыкать в комбинезон своими мечами и копьями. Господи, молился комиссар, только бы они не испортили камеру, а, главное, маяк-Камера работает. Там, на Земле, все видят. Отчего же подмога медлит?

— Это штука мне не нравится, — сказал старший, показав на шлем.

— У него голова такая, — младший с трудом сдерживал восторг.

Старший снова усмехнулся:

— Голова? А внутри еще одна? Не многовато ли будет? И он с силой ударил мечом по шлему.

Шлем выдержал, не раскололся. Но удар был такой силы, что Гард потерял сознание.

Когда комиссар пришел в себя, старший держал в руках его шлем.

В нос комиссару ударил затхлый запах земли. Воздух был спертый, тяжелый — неприятный воздух подземелья.

Комбинезон комиссара и его шлем лежали бесформенной кучей на земляном полу.

Его связь с Землей, его пища, его переводчик — все это валялось на земляном полу и больше ему не принадлежало.

Одному из римлян удалось мечом подковырнуть миниатюрную камеру, и он с интересом смотрел, как она вместе со шнуром вылезает из комбинезона.

- Запасной глаз, — буркнул старший и вдавил камеру каблуком в землю.

Раздался сухой треск.

Для связи с Землей теперь оставался только маячок, который, к счастью, пока никто из римлян не заметил.

— Запомните! — закричал старший. — Все разговоры про единого Бога и всяких его Посланников и Мессий — чушь! Вот перед вами стоит самый обыкновенный человек, сложенный точно так же, как все мы, — командир мечом, словно указкой, показывал на Гарда. — Это человек! И он дрожит от холода! Кто бы ни изображал из себя Бога, он будет повергнут римскими солдатами! Вы должны помнить, что за нами стоит Великий Рим! И как бы ни пытались нас напугать обычные людишки — им это не удастся! Рим бессмертен! Римский воин велик!

Комиссару было настолько страшно, что до него не сразу дошло: он понимает все, что говорит командир.

Гард даже обрадовался было, что переводчик остался при нем. Но — нет. И камера, и маяк, и переводчик — все валялось на полу.

А чужую речь он понимал.

Да что это такое, в конце-концов? Что это за мир, в который он попал? Что это за жизнь, которая крутит им, как ей хочется? Почему Бог решил устроить ему такое испытание? А кто еще, кроме Бога, мог сотворить такое чудо? Это ведь за гранью человеческих возможностей...

И когда старший спросил: «Понимаешь, что я говорю?», Гард ответил: «Понимаю».

И уже не удивлялся тому, что не только понимает чужой язык, но и разговаривает на нем.

Какой смысл удивляться этим чудесам? Надо побыстрее бежать от них!