Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

- Смерть не страшна, — спокойно возразил Александр. — Ты же слышал, как сказал Учитель: смерть — избавление, а не наказание. Страшно не исполнить Завет. Я должен помочь похоронить убитых, похоронить Учителя.

- Ну так хорони быстрей, и пойдем.

Александр посмотрел на комиссара так, что тому стало стыдно, и произнес тихо:

- Разве можно торопиться с похоронами? Человеку, который торопится с похоронами других, потом самому будет страшно умирать.

- Хорошо, — Гард явно нервничал. — Давай возьмем Михаэля... Ну, в смысле, его труп. И похороним с почестями в горах.

И снова Александр посмотрел так, что Гарду пришлось опустить глаза.

И снова очень тихо произнес Александр:

- Михаэль хотел, чтобы его похоронили в долине Эйн-Геди, неподалеку от колодца Давида. Я должен исполнить его волю.

- Ты не успеешь! Придут римляне!

- Это — детали. Я должен сделать все, что зависит от меня. Остальное в руках Бога.

- Александр не пойдет с нами, — вмешался в разговор Барак. — Это точно. Если ты, Гершен, хочешь найти Весть, нам надо спешить.

Поднявшись на гору, комиссар оглянулся на долину.

Она по-прежнему была прекрасна. И даже разбросанные трупы не портили картину. Отсюда, с высоты, их почти не было видно.

- Как ты думаешь, Гершен, — спросил Барак, — можно ли прожить жизнь, не обижая людей. Прожить без драк и убийств?

«Интересно, о чем размышляет парень, только что отправивший в лучший мир несколько человек», — подумал Гард.

А вслух ответил, как умел, бодро:

- Нет, конечно.

- А убийство может быть полезным?

Барак спрашивал серьезно. Спрашивал о том, что его на самом деле волновало.

- Я не знаю, — Гарду не хотелось ни врать, ни умничать. — Римляне, наверное, считают, что убийство Михаэля полезно. Мы считаем, что полезно убийство римских воинов. Я не знаю... Я вообще не понимаю, зачем Бог разрешает убийства.

- И я не понимаю, — вздохнул Барак.

А сам подумал: «Неужели мне придется скоро убить этого человека? Совсем скоро?»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

В путешествии по пустыне Гарда больше всего раздражало то, что глазу совершенно не за что было зацепиться.

В его XXI веке комиссара ужасно раздражали натыканные повсюду дома. Взгляд словно стукался об них и, не умея прорваться, падал на землю или пытался взмыть в небо, но этому мешали те же дома.

Но здесь, в пустыне, именно домов и не хватало. И машин. И запаха гари.

Короче говоря, не хватало ощущения дома.

Смотреть в пустыне было совершенно не на что, шагай себе и шагай. Чтобы не было совсем скучно, комиссар решил прислушаться к себе. Тем более что последнее время сосредоточиться на себя не было абсолютно никакой возможности.

С некоторым восторгом Гард обнаружил, что никакой паники внутри нет. А вовсе даже есть уверенность в том, что домой он непременно вернется.

Как? Каким образом? Когда?

На эти вопросы ответы не находились. Но почему-то абсолютно ясно было: это случится после того, как он отыщет Весть и передаст ее Иисусу.

Весть поможет людям узнать Истину-Весть укажет Гарду, где Элеонора. Она же сказала, что будет поблизости.

Весть поможет комиссару вернуться домой...

Не слишком ли много дел для одной крошечной деревянной палочки? Или не деревянной? Или не палочки?

Нет, комиссар определенно не помнит, как она выглядит.

Хоть Барак бы что-нибудь рассказал. Поговорили бы.

Но парень шагал молча, всем своим видом показывая, что совершенно не расположен вести беседы.

Молча идти было совсем скучно. А в себе копаться быстро надоело.

Гард решил прервать молчание вопросом, ответ на который его действительно интересовал:

— Далеко нам еще до того домика, где находится Весть?

- Это пустыня, — мрачно ответил Барак.

- Я вижу, что не океан. Идти далеко?

- Это пустыня, Гершен. Она — живая. И что она готовит путнику, неизвестно никому. В пустыне бессмысленны вопросы «долго ли?», «далеко ли?».

«Не умничай», — хотелось сказать Гарду, но он сдержался.

Комиссар уже понял: он попал в такое время и в такое место, где умничают все.

И тут, как бы в подтверждение слов Барака, за барханами показались острия пик: неужели снова римляне?

Гард толкнул Барака и показал на плывущие вдалеке пики.

- Не бойся, — сказал Барак, не сбавляя шага. — Это бедуины — хозяева пустыни. Они мирные люди, они никого никогда не трогают.

- А чего ж тогда идут за нами?

- Ты считаешь, что всякий человек, идущий за другим человеком, опасен? Мы просто пришли на их территорию, и бедуины будут идти за нами, пока их территория не кончится.

- Зачем?

- А вдруг нам понадобится помощь? Бедуины очень хорошо знают, как одиноко человеку в пустыне. Они борются с нашим одиночеством.

- Благородные люди, — буркнул Гард, недоверчиво глядя на качающиеся пики.

Заметив бедуина, Гард даже помахал ему приветливо, но тот не ответил. А Барак сказал:

- Странный ты человек, Гершен: ты приветствуешь незнакомца и ждешь, что он ответит на твое приветствие. Разве ты не знаешь, что если будешь приветствовать всех, кого встретишь, то ни на что иное времени не останется?

«И чего он все время хочет выставить меня дураком?» — подумал Гард, не понимая, насколько прав он на этот раз.