Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

Робкий ветер чуть шевелил ее черные, густые волосы, от чего девушка казалась еще более трогательной.

Шея высокая, но не худая, сильная — как раз такие и нравились комиссару. Гард посмотрел на руки Элеоноры. Пальцы длинные, ухоженные.

«Она ведь могла сама убежать, но взяла меня с собой, — размышлял Гард. — Это не может быть случайностью. И жизнью вместе со мной она же рисковала не просто так?»

Мысль о том, что он здесь не один, а вместе с такой прекрасной девушкой, успокоила.

«Что ж мы с ней тут будем делать? — подумал Гард. — Чем заниматься? Не идти же мне работать в местную полицию? Да и кто меня возьмет, даже, если, предположим, полиция у них есть».

Хрустнула ветка. Метнулась чья-то тень.

Элеонора во сне по-детски причмокивала губами, еще теснее прижимаясь к Гарду.

Комиссар приподнял голову и посмотрел в темноту.

Нет там никого. Только цикады щелкают. И никаких посторонних звуков. Показалось.

И — снова хрустнула ветка.

Нет никакой опасности, — уговаривал себя комиссар, чувствуя, как слипаются его глаза. — Был бы враг, уже бы проявился. А так... А так...

Мысли путались.

«Засыпаю», — подумал Гард.

И еще сильнее обнял Элеонору.

Незнакомец, встреченный комиссаром у реки, дождался, пока Гард уснет, и только после этого подошел к двум спящим обнявшимся людям.

Он наклонился к самуму уху комиссара и прошептал:

— Весть, Гершен. У людей — Весть. И у Бога. Их надо соединить, — помолчал и снова сказал: — Весть, Гершен. Если у человека есть миссия, он должен ее исполнить. Он один. Только он. И никто больше.

Незнакомец вздохнул и бесшумно исчез во тьме деревьев.

«Какой странный сон, — комиссар открыл глаза,— или не сон?»

Элеоноры рядом не было. Гард вскочил и крикнул:

— Элеонора! Элеонора, где ты?

Девушка не вышла, а словно проявилась из зелени деревьев.

— Не надо кричать, — недовольно сказала она. — Римляне всегда неподалеку. Еще тут зелоты ходят... Разбойники всякие... Да мало ли у иудеев врагов?

Девушка принесла орехи, какие-то плоды.

«Теперь еще надо будет думать о пропитании», — размышлял комиссар, обливаясь соком неизвестных ему фруктов.

Ели молча.

Пока Гард соображал, как бы так объясниться Элеоноре в любви, чтобы ее не испугать, девушка сама нарушила молчание:

— Как ты считаешь, Гершен, а Бог действительно создал людей для страданий?

— Я здесь встретил человека, хорошего человека, его звали Азгад, — произнося это имя, комиссар надеялся, что Элеонора знает, о ком идет речь, но оно не произвело на девушку никакого впечатления. — Он погиб, сражаясь с римлянами...

— Хороший человек, — согласилась Элеонора, серьезно глядя на комиссара.

— Так вот, перед смертью он спросил меня: «Разве Бог в страданиях, а не в радости?»

— И что ты ему ответил?

— Я не успел ответить: он умер от стрелы, посланной римлянами. Но я не знаю ответа на этот вопрос.

— И я не знаю, — Элеонора вздохнула. — Я спрашивала у многих людей, почему Яхве создал наш мир именно осенью, в самое грустное время года. Неужели он создал наш мир для печали? Я не знаю всех Заветов, я вообще плохо образована. Но мне очень хочется понять: Бог создал нас для страданий или для радости? Это очень важно.

Гард помолчал немного и сказал со вздохом:

— Мы должны найти Весть. Может быть, она поможет ответить на этот вопрос.

И он рассказал Элеоноре все. Кроме, конечно, того, кто он такой на самом деле и как появился в их стране и в их времени.

Рассказал про случайную встречу с Азгадом. И про то, как Азгад спрятал Весть в таком месте, которое даже непонятно, где искать. И про Незнакомца у реки. И даже про свой странный сон...

Элеонора слушала внимательно, а когда комиссар закончил, спросила:

— Так значит, ты не Божий Посланник? Гард решил ответить загадочно:

— В какой-то мере. Да, Элеонора, в какой-то мере я, безусловно, Посланник.

Девушка задумалась, а потом медленно произнесла:

— Если ты решил найти Весть, тебе придется нелегко, — спокойно сказала она.

— Ты поможешь мне? — спросил Гард и почувствовал, как сильно забилось у него сердце.

Так не билось оно, пожалуй, со времен юности.

— Конечно, — серьезно произнесла Элеонора. — Я расскажу тебе о человеке, которому может быть известно, где находится тот домик, в котором Азгад спрятал Весть. Ты знаешь, где находится долина Эйн-Геди?

Гард отрицательно покачал головой, но, поймав Удивленный взгляд Элеоноры, добавил:

— Я плохо ориентируюсь. Я ведь издалека.

— Понятно. Прости, я забыла. Впрочем, кто ты такой и откуда появился — особого значения не имеет.

Ты хотел помочь Корнелиусу, и значит, я помогу тебе. Что такое долина Эйн-Геди ты, конечно, знаешь?

Гард виновато улыбнулся.

Элеонора расточать улыбки не собиралась — она говорила очень серьезно:

— Странно, что в твоем далеке не знают: в долине Эйн-Геди царь Давид скрывался от царя Саула. Царь Давид был великий человек, Божий человек, и, конечно, общение с ним не могло пройти бесследно для любого, кто имел счастье говорить с ним глаза в глаза. Так вот, в этом оазисе есть тот, чьи предки помогали царю Давиду скрываться.

— И чем он может нам помочь? — Гард попробовал произнести местоимение «нам» со значением.