— Разве ты лучше знал мессира Аженора де Молеона, который, мне кажется, находится в твоих руках всего час?

— Не скажите! — воскликнул Каверлэ. — Нам, людям наблюдательным, не нужно даже часа, чтобы оценить человека, а за тот час, что он провел у меня, рыцарь сделал кое-что, что позволило мне лучше его узнать.

Арагонский рыцарь как-то странно улыбнулся.

— Значит, ты мне отказываешь? — спросил он.

— Ну да.

— Ты пожалеешь об этом.

— Неужели?

— Послушай! Ты отнял у меня все, что при мне было, поэтому сейчас мне тебе дать больше нечего. Возьми в заложники моих людей, мои экипажи и оставь мне только коня.

— Черт возьми! Хорошенькое одолжение ты мне делаешь! Твои экипажи и люди принадлежат мне, раз я их захватил.

— Тоща позволь мне хотя бы сказать несколько слов этому молодому человеку, раз уж ты его отпустил.

— Пару слов о твоем выкупе?

— Конечно. Сколько ты с меня возьмешь?

— Ту сумму, что взяли у тебя и твоих людей, то есть марку золота и две марки серебра.

— Согласен, — ответил испанец.

— Ну и ладно, — сказал Каверлэ. — Говори с ним о чем захочешь.

— Выслушайте меня, рыцарь, — сказал арагонский дворянин.

И оба отошли в сторонку, чтобы поговорить более свободно.

XIII

КАКИМ ОБРАЗОМ АРАГОНСКИЙ РЫЦАРЬ ВЫКУПИЛ СЕБЯ ЗА ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЗОЛОТЫХ ЭКЮ

Капитан Каверлэ пристально наблюдал за разговором чужестранцев, хотя испанец отвел Аженора довольно далеко от командира наемников, чтобы тот не смог услышать ни единого слова.

— Господин рыцарь, — начал незнакомец, — теперь нас нельзя слышать, но можно видеть: поэтому, прошу вас, не поднимайте забрало вашего шлема, чтобы остаться непроницаемым для всех тех, кто вас окружает.

— А вы, сеньор, позвольте мне до того, как опустите ваше забрало, посмотреть на ваше лицо, — попросил Аженор. — Поверьте мне, глядя на вас, я переживаю скорбную радость, которой вы не в силах понять.

Незнакомец грустно улыбнулся.

— Господин рыцарь, смотрите на меня сколько хотите, потому что забрала я не опущу, — сказал он. — Хотя я всего на пять-шесть лет старше вас, я достаточно страдал для того, чтобы быть уверенным в своем лице: мое лицо — это послушный слуга, который всегда говорит лишь то, что я хочу, чтобы он говорил, и тем лучше, если оно напоминает черты дорогого вам человека, это придает мне силы просить вас об одной услуге.

— Говорите, — предложил Аженор.

— Мне кажется, рыцарь, что вы лучше ладите с бандитом, который нас захватил. По-моему, со мной дело обстоит хуже.

Тогда как он упрямо меня не отпускает, вам он разрешил ехать дальше.

— Да, сеньор, — ответил Аженор, удивленный тем, что испанец, беседуя с ним наедине, заговорил на чистейшем французском языке, хотя с еле уловимым акцентом.

— Так вот! — продолжал арагонец. — Мне не меньше вашего также необходимо ехать дальше, и я любой ценой должен вырваться из рук этого человека.

— Сеньор, если вы мне поклянетесь, что вы рыцарь, — сказал Аженор, — если дадите мне ваше слово, то я могу поручиться своей честью перед капитаном Каверлэ, чтобы он отпустил вас ехать вместе со мной.

— Но ведь именно об этой услуге я и собирался вас просить! — радостно воскликнул незнакомец. — Вы столь же умны, сколь и учтивы, рыцарь.

Аженор поклонился.

— Значит, вы дворянин? — спросил он.

— Да, господин Аженор. И даже могу добавить, что немногие дворяне способны похвастать более знатным происхождением.

— В таком случае у вас должно быть другое имя, не то, которым вы назвались? — спросил Аженор.

— Ну да, разумеется, — ответил рыцарь. — Но именно в этом и проявится ваша величайшая учтивость: необходимо, чтобы вы довольствовались моим словом, не зная моего имени, потому что его я не могу вам открыть.

— Не можете открыть ваше имя даже человеку, к чести которого взываете и которого просите поручиться за вас? — с удивлением спросил Аженор.

— Господин рыцарь, я укоряю себя за подозрительность, что недостойна ни вас, ни меня, — продолжал незнакомец. — Но этого требуют серьезные интересы, причем не только мои. Поэтому добейтесь моей свободы любой ценой, какую вы пожелаете назначить, и, сколь бы велика она ни была, я — даю слово дворянина! — заплачу. И еще, если вы позволите мне прибавить одно слово, я скажу вам, что вы не раскаетесь в том, что в данном случае я стал вашим должником.

— Перестаньте, сеньор, прошу вас, требуйте от меня услуги, но не покупайте меня заранее, — сказал Молеон.

— Позднее, господин Аженор, вы оцените мою честность, которая заставляет меня говорить с вами подобным образом, — пояснил незнакомец. — Ведь я мог бы сразу же солгать и назвать вам мнимое имя. Вы меня не знаете и в силу обстоятельств вынуждены довольствоваться этим.

— Я только что подумал об этом, — подхватил Молеон. — И вы, сеньор, окажетесь на свободе вместе со мной, если капитан Гуго де Каверлэ соизволит сохранить ко мне свое расположение.

Аженор покинул испанца, который остался на своем месте, и вернулся к Каверлэ, с нетерпением ожидавшего окончания разговора.