Читаем Бассейн с крокодилами полностью

Дверь в ее комнату оказалась незапертой. Я вошла в просторное помещение и огляделась. Там царил идеальный, просто казарменный порядок. Широкая кровать застелена без единой морщинки голубым пледом. Две подушки лежат в изголовье. В шкафу обнаружились только вещи, купленные Зайкой для мерзкой девчонки. В ванной по росту выстроились флаконы – шампунь, ополаскиватель, гель… На столе и в ящиках – ничего. Я методично обыскивала комнату, откинула ковер, пошарила за батареями, заглянула под кровать и диван, влезла руками между сиденьем и спинкой кресла – полный ноль. Больше всего спальня напоминала безликий гостиничный номер, снятый человеком на одну ночь. Никаких приятных пустячков, столь милых девичьему сердцу: ни мягких игрушек на кровати, ни конфет на тумбочке, ни безделушечек на подоконнике. Мы дали гостье вполне приличную сумму денег, и она могла купить хоть что-то, но, очевидно, не захотела. Не было здесь ни книг, ни газет, ни журналов, на полке в шкафу покоилось небольшое количество простого, совсем не кокетливого нижнего белья, сложенного аккуратной стопкой. Такой идеальный порядок человек соблюдает лишь в одном случае: когда ждет, что кто-то начнет копаться в его личных вещах. Ну подумайте сами, неужели у вас в шкафу нигде не валяются скомканные колготки или трусики? Из моего гардероба все просто вываливается на пол, хорошо, что Ирка раз в месяц делает генеральную разборку, методично раскладывая вещи по пакетам, но через неделю на полках вновь царит беспорядок.

Я задумчиво поглядела на нижнее белье. Оно показалось мне странным. Молодая девушка вовсю кокетничает с парнем, явно намереваясь затащить его в постель. Можно было бы купить какие-нибудь эротичные штучки вроде тех, что валяются у Зайки в комоде, – малюсенькие кружевные черные трусики со шнурочком вместо задней части, открытые лифчики, боди, украшенные ленточками. Именно так оденется женщина, предполагая, что ей придется раздеваться перед мужчиной.

Я же обнаружила белье аккуратной старой девы либо дамы, давно и прочно находящейся замужем, – трикотажные плавочки без затей и самые простые бюстгалтеры.

Удрученная неудачей, я вышла в коридор. И что прикажете теперь делать? Из дома не выехать – «Вольво» приказано останавливать, хотя… Кажется, я знаю, как обмануть бдительных стражей дорог. Но сначала следует подготовиться. Быстрее ветра я взлетела на второй этаж и поскреблась в Ольгину спальню. Ответа не последовало. Я толкнула дверь и увидела невестку, зарывшуюся носом в подушку.

– Заболела?

– Мигрень, – простонала Ольга, – так болит, что тошнит и голова кружится…

«Вот здорово», – чуть было не вырвалось у меня. По счастью, радость удалось скрыть, и я с удвоенным участием принялась суетиться вокруг страдалицы: принесла воды, заставила проглотить две таблетки радедорма, задернула занавески и, распахнув нараспашку форточку, укрыла Зайку вторым одеялом.

– Спасибо, – прошептала Ольга, – я тебя люблю.

Я тоже тебя люблю, и мне жаль, что с тобой приключился приступ мерзкой болезни, но как хорошо все складывается!..

Подождав, пока дыхание невестки стало глубоким и ровным, я приступила к выполнению задуманного плана.

«Вольво» остановят, а вот «Фольксваген», управляемый невесткой, – нет. Дело за малым – превратиться в Зайку. Самое сложное в этом плане было каким-то образом удержать Ольгу дома, но у нее очень кстати разыгралась мигрень.

Через полчаса я удовлетворенно разглядывала свое отражение в зеркале. Мы похожи – обе худощавые блондинки, правда, Ольга чуть поуже в бедрах, но, когда сидишь в машине, это не имеет принципиального значения. В качестве последнего штриха я нацепила на нос большие черные «блюдца». На улице сегодня светит яркое солнце, снег искрится, и очки в такой ситуации никого не удивят.

Мимо поста ГАИ я промчалась, как Зайка, взвизгнув тормозами, входя в поворот на третьей передаче. Невестка летает, словно ведьма на помеле, только пыль столбом. Гаишники приветливо мне помахали, я кивнула головой и понеслась по дороге, с ужасом наблюдая, как стрелка спидометра подбирается к цифре 100.

Театр Константина Пашина занимал небольшой полуподвал. В холле за столиком восседала дама лет пятидесяти в прозрачной шифоновой блузке, надетой на голое тело. Немного странный наряд, если учесть, что на дворе морозный декабрь, а формы не слишком молодой кассирши далеки от совершенства.

– Давай скорей, – поторопила она меня, – уже начинается.

Быстро купив билет и программку, я, спотыкаясь о чьи-то ноги, пролезла на свободное место в центре зала. Как раз вовремя. Занавес, шурша, раздвинулся, и перед глазами зрителей предстали декорации, изображающие небольшую избушку. На сцену вышла довольно рослая девица и принялась, слегка шепелявя, причитать, жалуясь на тяжелую долю бедной сироты.