Читаем Бассейн с крокодилами полностью

– Только учти: неопытный киллер оставил на стволе полным-полно отпечатков пальцев, словно, балуясь, вертел «ТТ» в руках. Вот идиот, небось не читает, как ты, детективы. Сейчас даже грудные младенцы знают, что на преступление следует идти в перчатках, желательно кожаных!

И он довольно запыхтел трубкой. Ну просто Шерлок Холмс! Кое-как собравшись с мыслями, я рассказала правду про спущенное колесо и страшную находку в багажнике.

Дегтярев молча выслушал покаяние и заявил:

– Больше всего твоя история напоминает показания одного грузина: «Сижу на лестничной площадке и чищу картошку саблей. Тут появляется Гиви и тридцать три раза случайно натыкается на саблю».

Я обозлилась.

– Все, что я говорю, – правда.

Александр Михайлович ответил:

– Тот грузин тоже уверял, что тридцать три раны от сабли оказались на теле Гиви случайно.

– Я не вру!!!

– Ну тогда мне придется думать, что пистолет в багажник «Вольво» сунул тебе кто-то из домашних, больше некому.

Нюся! Неожиданная мысль влетела в голову, как пуля. Это Нюся зачем-то убила бедного Григория Яковлевича.

– Вспомнила что-нибудь? – тихо осведомился полковник.

Я вздохнула и рассказала все, что думаю про гостью. По мере того как из моего рта выливались потоки информации, глаза приятеля становились все круглее. Наконец он поинтересовался:

– Значит, ты летала не в Киев, а в Вермь, покупать квартиру несчастной сироте?

Я кивнула. Полковник вовсю пыхтел трубкой. Вся комната уже наполнилась сладковатым дымом, и мне перестал нравиться этот аромат.

– Арестуй девчонку, – потребовала я.

– Знаешь, – проговорил приятель, – давай пока понаблюдаем за ней, выявим сообщников.

– Нет, лучше арестуй, – настаивала я. – Она липнет к Аркашке как жвачка, Ольга нервничает, а теперь оказывается, что она еще и убийца.

– Ну, это не доказано, – бормотал приятель, – мало ли кто держал пистолет…

Только посмотрите на него! Меня обвинял с пеной у рта, а постороннюю девчонку, весьма гадкую особу, даже подозревать не хочет!

Не замечая моего гнева, полковник приказал:

– Сиди дома и не высовывайся, потому что, как только ты выезжаешь в город, к тебе тучами липнут неприятности.

– Сажаешь под домашний арест?

– Именно, – сообщил полковник и положил трубку на тумбочку возле кровати, – именно под домашний арест.

Он встал и подошел к двери.

– Кстати, если не послушаешься и все-таки поедешь в город, дальше поста ГАИ не прошмыгнешь. Патрульным я отдам строжайший приказ поворачивать «Вольво» назад.

Сообщив эту новость, полковник быстренько выскочил в коридор. Остолбенев от негодования, я продолжала сидеть в кровати с чашкой в руках. Нет, каков мерзавец! Меня под домашний арест, а Нюсю, явную мошенницу и почти наверняка убийцу, оставляет на свободе!

Дверь вновь распахнулась, я подобралась, ожидая увидеть полковника, но это оказалась красная от гнева Ольга.

– Слушай, – завела она с порога, разгоняя дым руками, – сколько раз можно тебя просить не курить в комнате.

Тут ее глаза нашарили трубку, и Зайка завопила:

– Совсем с ума сошла, просто окончательно! Давай посеем в саду табак и нарежем тебе аккуратными квадратиками газету. Станешь козьими ножками баловаться!

– Трубку забыл Александр Михайлович, это он тут надымил, – принялась я нелепо оправдываться.

– Вот что, – отчеканила Ольга, – ври, да не завирайся. Придумала чушь! Полковник курит! Немедленно открой окно, проветри и выброси трубку, Жорж Санд недоделанная!

Повернувшись на каблуках, невестка вынеслась в коридор. Мои руки от негодования разжались, и чашка упала на одеяло. Коричневые потоки потекли по кружевному пододеяльнику. Я горестно уставилась на кофейное болото, образовавшееся в складках. Представляю, как начнет ругаться Ирка, обнаружив испорченное белье. Ну почему, когда я говорю чистую правду, никто мне не верит?

Кое-как скомкав пододеяльник, я оттащила его в подвал и запихнула в стиральную машину. В доме стояла тишина.

– Где Кеша? – спросила я у Ирки.

– Уехал на работу, – доложила женщина и добавила: – Вместе с Нюсей. Уж больно она к нему привязалась, Дарья Ивановна, как бы чего не вышло. Мужики – люди простые: зачем им упускать то, что само в руки плывет. Ольга прямо не своя ходит!

Я нахмурилась и пошла по коридору. Конечно, то, что я собираюсь сейчас сделать, крайне неприлично, но Нюся сама виновата.