Читаем Бассейн с крокодилами полностью

Да уж, чего не умеем, так это разговаривать с наемными работниками. Проклятая интеллигентность и остаточная совковость не разрешают произнести этаким железно-любезным тоном: «Ирина, чайник остыл. Вскипятите быстро, а если не нравится работать у нас, скатертью дорога! Наймем другую домработницу. За 500 долларов в месяц любая прибежит!» Наверное, после такого замечания мы стали бы получать обжигающий кофе, но окаянства не хватает. Поэтому молчим, обнаруживая разводы от мокрой тряпки на экране телевизора, горы пыли на полках, а в библиотеке не всегда чистые подоконники. Садовник Петя, глядя на палую листву, элегически замечает, что всего сора не уберешь, и упорно моет у машины только крылья, капот и багажник, трогательно забывая про колеса и крышу. Правда, кухарка Катя готовит безупречно, а няня Серафима Ивановна любит близнецов до такой степени, что практически не подпускает к ним родителей, боясь тлетворного влияния отца с матерью. На какие только ухищрения не пускается старушка, чтобы выгнать Кешу из детской! Но Ольга, как правило, воспринимает все с юмором. Что же стряслось сегодня?

– Где Аркашка? – спросила я, разглядывая плоский и малосимпатичный по виду круассан. Хоть и из французской пекарни, но до парижской булочки ему далеко.

– Уехал твой сынок, – фыркнула Зайка.

Так, все ясно – поругались.

– Куда?

– В Третьяковскую галерею, с Нюсей…

– Куда?!

– Незачем кудахтать, – окончательно рассердилась невестка. – Повторяю для особо глупых по буквам: в ТРЕТЬЯКОВСКУЮ ГАЛЕРЕЮ!

– Господи, – пробормотала я, – да его тошнит при виде любого музея, он в Лувре-то от нас сбежал…

– Точно, – подтвердила Зайка. – Только эта Нюся, кошка облезлая, вчера горестно так вздыхала и намекала, что вещей у нее никаких нет, и пришлось ехать за обмундированием. Жаль, ты ее в боевой готовности не видела, – разоделась, накрасилась и давай Кешку жалобить: мол, и сирота она, и квартиры у нее нет, жить не на что, голодает… Твой сыночек причитать принялся: «Что ты, Нюсенька, живи здесь, сколько захочешь, нам только приятно». А эта дрянь такая хитрая! Вот вчера к ужину не спустилась.

Ольга, задыхаясь от злости, вываливала свои обиды.

Оказывается, вчера они полностью одели вторую «жену». В новеньких брючках от Труссарди и дубленочке Нюся похорошела чрезвычайно. К тому же Зайка по доброте душевной научила девчонку краситься, и маловыразительное личико превратилось в хорошенькую мордашку. К ужину гостья отказалась спуститься. Ольге она объяснила, что очень устала от непривычной беготни по магазинам и хочет рано лечь спать. А заглянувшему позже Аркадию сначала сказала, что не хочет мешать во время приема гостей, а потом начала выспрашивать, где находятся крупнейшие столичные музеи…

– Прикинь, – пылала Ольга, – он ради нее, этой выдры, все дела отменил! Как я чего попрошу, так сразу ноет: «Прости, малыш, работа заела!» А тут – все побоку и вперед.

– Почему с ними не поехала? – вставила я во время возникшей паузы.

– Меня не звали, – сердито сообщила Зайка. – И вообще, кто-то должен за ремонтом следить!

При этих словах она с грохотом отодвинула стул и вылетела в коридор. Я в задумчивости отдала несъедобный круассан подскочившему Банди и призадумалась. Ольга ревнует – надо что-то срочно предпринимать. Ну что за жизнь такая! Дети переругались, в доме ремонт, а саму хозяйку скоро закуют в наручники!

Сев в «Вольво», я порулила на улицу Котикова. Здесь в огромном блочном доме жила одна из спешно уволившихся после смерти Константина Яковлевича Точилина сотрудница – Люся Рагозина. Все-таки, кажется, убийцу Леночки и Игоря следует искать возле этого незаконченного дела. Что-то узнали они эдакое, вытащили какой-то скелет из шкафа. Скорее всего полковник прав. Секретарша знала все, прибрала архив и решила подзаработать, шантажируя убийцу. Глупенькая, наивная девочка.

Рагозина оказалась дома. Я бодро представилась:

– Дилер фирмы «Ланком».

– Извините, – тут же отозвалась Люся, – сейчас ничего не покупаю, денежные затруднения.

Я окинула быстрым взглядом красиво отделанную прихожую: встроенные явно импортного производства шкафы, дорогой ковер, элегантный светильник, шуба из нутрии, висящая на вешалке… Если затруднения и есть, то возникли они совсем недавно.

– Вот как раз пришла, чтобы помочь, – проговорила я, радостно улыбаясь. – Верочка нашептала, будто службу ищете.

– Кто? – удивилась Люся.

У нее были совершенно необычные глаза. Абсолютно круглые, словно нарисованные циркулем. Реденькие светленькие бровки и реснички терялись на лице. Маленький носик, губки бантиком, остренький, торчащий вперед подбородок.

– Вера, секретарша вашего бывшего начальника. Неужели уже забыли?

– А, – протянула Люся, – ну и что за работа?

– Представителем фирмы.

– Коробейником, что ли?

– Ну зачем же так? Распространителем элитной косметики.

– Как ни назови, суть одна, – отмахнулась Рагозина. – И сколько платят? Небось процент с выручки?

– Нет-нет, – поспешила я успокоить собеседницу, – твердый оклад – триста долларов в месяц!

Женщина расхохоталась.