Читаем Бархатные коготки полностью

— Да. И люблю посиживать на балконе…

Флоренс подняла руку — поправить выбившийся из-под шляпки локон.

— И всегда в брюках?

Я смущенно моргнула.

— Только иногда.

— Но всегда глазеете на женщин и пугаете их?

Тут я моргнула два или три раза.

— Ни о чем таком я даже и не думала, пока не увидела вас.

Это была чистая правда, но Флоренс рассмеялась, словно желая сказать: ну да. От этого смеха и предшествовавшего ему разговора мне сделалось не по себе. Я пристальней всмотрелась в собеседницу. Как я уже заметила в прошлый вечер, ее нельзя было назвать красавицей. Талия далеко не осиная, фигура плотная, лицо круглое, решительный подбородок. Зубы ровные, но не идеально белые; глаза карие, но ресницы не длинные; руки, правда, достаточно изящные. Волосы собраны в пучок на затылке, но кудряшки просятся наружу, падают на лицо — в детстве я вместе с другими девочками радовалась, что у меня не такие. Освещенные сзади лампой, эти волосы казались каштановыми, сейчас же я скорее назвала бы их коричневыми.

Мне, наверное, даже нравилось, что Флоренс не так уж красива. В том, как спокойно она воспринимала мое странное поведение (как будто женщины сплошь и рядом носят мужские брюки и заигрывают, сидя на балконе, с девушками, так что она привыкла и не видит в этом столь уж грубого нарушения приличий), чудилось нечто интригующее, однако в ней не проглядывало лукавства, едва уловимой подоплеки, что отличало ее от прочих девиц. И уж конечно, ни одной живой душе не пришло бы в голову, глядя на нее, ухмыльнуться и крикнуть: «Розовая!» Но я этому только радовалась. Дела сердечные, поцелуи — все это было теперь не для меня; я была занята в те дни совершенно иным ремеслом!

Но ведь прошло столько времени… и почему бы мне не заиметь… приятельницу?

Я сказала:

— Послушайте, а не хотите ли пройтись со мною в парк? Я как раз туда направлялась, когда вас встретила.

Флоренс с улыбкой качнула головой:

— Не могу, я на работе.

— Работать в такую жару?

— Дело само не сделается, вы же понимаете. Мне нужно наведаться на Олд-стрит, у одной знакомой мисс Дерби могут найтись для нас комнаты. Мне правда нужно.

Сдвинув брови, она посмотрела на часики, которые висели у нее на шее, как медаль.

— Может, пошлете за мисс Дерби — пусть сходит сама? Похоже, она взваливает на вас кучу работы. Спорим, она сейчас в конторе водрузила ноги на стол и наигрывает на мандолине, пока вы сбиваете себе ноги по такой жаре. По крайней мере, вам необходима порция мороженого; в Кенсингтон-Гарденз одна итальянская дама продает лучшее в Лондоне мороженое, мне она скидывает полцены…

Флоренс снова улыбнулась.

— Не могу. Что будут делать без меня наши нищие семьи?

Нищие семьи не волновали меня ни капельки, но мысль, что я больше не встречу Флоренс, вдруг вызвала тревогу.

— Ну ладно, тогда можно увидеться, когда вы снова будете на Грин-стрит. Когда вас ждать?

— Видите ли, я сюда не вернусь. Через два дня я оставляю этот пост и займусь приютом в Стратфорде. Так мне удобней, ближе к дому, и, кроме того, я знаю местных жителей. Правда, мне предстоит большую часть времени проводить на востоке города…

— О, — протянула я, — так в центр вы больше ни ногой?

Поколебавшись, Флоренс добавила:

— Ну нет, иногда я заглядываю в центр по вечерам. Хожу в театр или на лекции в Атенеум-холле. Вы могли бы ко мне присоединиться…

Театр я нынче посещала исключительно ради заработка; на бархатное сиденье перед сценой я не села бы даже ради Флоренс.

— Атенеум-холл? Знаю это место. Но лекции… что за лекции? Связанные с церковью?

— Связанные с политикой. Классовый вопрос, знаете ли, ирландский вопрос…

Сердце у меня упало.

— Женский вопрос, — продолжила я.

— Именно. Лекции, публичные чтения, потом дебаты. Глядите.

Порывшись в сумке, она извлекла оттуда тоненькую голубую брошюрку. «Курс лекций по общественно-политическим вопросам в зале Атенеум-холл, — было там сказано. — Женщины и наемный труд. Выступление мистера…» За фамилией, которая вылетела у меня из памяти, следовали несколько разъяснительных слов и дата — через четыре или пять дней.

— Боже! — воскликнула я неуверенно.

Флоренс вскинула голову и забрала у меня брошюру.

— Похоже, вам все-таки интересней Кенсингтон-Гарденз и тележка с мороженым…

В ее словах послышался оттенок недовольства, что на удивление сильно меня встревожило. Я отозвалась поспешно:

— Боже правый, не в этом дело; предложение очень заманчивое!

И добавила, что если в Атенеум-холле не продают мороженого, то надо бы угоститься им заранее. На углу Кингз-Кросс и Джадд-стрит, как я слышала, имеется пивная с залом для дам, где подают очень вкусные и совсем недорогие ужины. Лекция начинается в семь — почему бы нам не встретиться заранее? Скажем, в шесть? Чтобы ублажить Флоренс, я сказала, что мне потребуется также краткое предварительное знакомство с женским вопросом.