Читаем Бархатные коготки полностью

В его голосе и манере сквозила такая доброта, что я (слабость и шум в голове после обморока еще не прошли) едва не прослезилась. Я поднесла руку ко лбу, а когда убрала, мне почудилась на ней кровь. Решив, что у меня снова закровоточил нос, я вскрикнула. Но это была не кровь. Просто моя дешевенькая шляпка промокла под дождем, и полинявшая краска широкими красными струями побежала вниз.

Вот в какое пугало превратила меня Диана! От этой мысли я по-настоящему судорожно разрыдалась. Мужчина вытащил носовой платок и снова похлопал меня по руке.

— Вам, полагаю, не повредит чашечка чего-нибудь горячего?

Я кивнула, он встал и отошел. Его место заступила Флоренс. Младенца она, должно быть, где-то уложила и теперь держала руки плотно прижатыми к груди.

— Вам лучше? — спросила она.

Ее голос и взгляд были строже, чем у мужчины. Я кивнула и с ее помощью перебралась в кресло у огня. Младенца я заметила в другом кресле: он лежал на спине, сжимая и разжимая кулачки. В соседней комнате (видимо, кухне) раздался звон посуды и немелодичный свист. Я высморкалась, утерла лицо, снова расплакалась, потом немного успокоилась.

И обратилась к Флоренс:

— Простите, что явилась к вам в таком виде. — (Флоренс молчала.) — Вы, наверное, хотите знать, кто я такая…

Флоренс чуть заметно улыбнулась.

— Ну да, нам было интересно.

— Я… — начала я, замолкла и закашлялась, чтобы скрыть свою растерянность.

Что я могла ей сказать? Что я та девушка, которая полтора года назад затевала с ней флирт? Которая пригласила ее на ужин, а потом, не предупредив ни словом, заставила напрасно ждать на Джадд-стрит?

— Я приятельница мисс Дерби, — решилась я наконец.

Флоренс захлопала ресницами.

— Мисс Дерби? Мисс Дерби из фонда Понсонби?

Я кивнула.

— Да. Мы встречались с вами как-то уже давно. Я шла по Бетнал-Грин к знакомым и подумала к вам заглянуть. Принесла букетик водяного кресса…

Мы повернули головы и поглядели на пучок. Он лежал на столике у двери и имел плачевный вид, потому что я, потеряв сознание, упала прямо на него. Смятые почерневшие листья, поломанные стебли, мокрая зеленая бумага.

— Вы очень любезны, — сказала Флоренс. Я улыбнулась немного нервно. После недолгой паузы забрыкался и завопил младенец, Флоренс со словами: — Взять тебя на ручки? Ну вот, — подняла его и прижала к груди.

Появился мужчина с чашкой чаю и тарелкой с бутербродами, которую пристроил, улыбаясь, на ручку моего кресла. Флоренс опустила подбородок на голову младенцу.

— Ральф, эта леди — приятельница мисс Дерби, — помнишь мисс Дерби, у которой я прежде работала?

— Боже правый, — произнес мужчина — Ральф.

Он расхаживал по-прежнему в рубашке, но тут снял со спинки стула пиджак и надел. Я занялась своей чашкой и тарелкой. Чай был очень горячий и сладкий — вкуснее я в жизни не пробовала, казалось мне. Младенец опять запищал, Флоренс принялась его укачивать, водя щекой по его голове. Младенец захлебнулся плачем и вздохнул; я при этом вздохнула тоже, но сделала вид, что просто дую на чай, чтобы хозяева не подумали, будто я снова собираюсь заплакать. После новой паузы заговорила Флоренс:

— Простите, я, кажется, забыла ваше имя. — И пояснила Ральфу: — Мы вроде бы знакомились.

Я прокашлялась.

— Мисс Астли. Мисс Нэнси Астли.

Флоренс кивнула, Ральф взял мою руку и сердечно пожал.

— Очень рад знакомству, мисс Астли. — Он указал на мою щеку. — У вас синяк под глазом.

— Жуткий, правда?

Ральф ответил добродушной улыбкой.

— Может, из-за этого ушиба вы и потеряли сознание. Вы так нас напугали.

— Мне очень жаль. Вы, наверное, правы, из-за ушиба. Меня ушибли на улице, стремянкой.

— Стремянкой?

— Да, работник со стремянкой меня не заметил, резко повернулся и…

— Ну и ну! А я-то думал, такое только на сцене бывает, в комедии!

Я слабо улыбнулась, опустила глаза и принялась за бутерброд. Флоренс, как мне показалось, несколько настороженно меня изучала. Младенец чихнул, Флоренс утерла ему нос платком, и я произнесла нерешительно:

— Какой хорошенький!

Оба родителя тут же обратили к младенцу одинаковые, глупо-умильные улыбки. Флоренс чуть отстранила его и приподняла, чтобы на него падал свет, и я удивилась: мальчик был на самом деле хорошенький, ничуть не похожий на мать, темноволосый, с тонкими чертами и пухлыми розовыми губками.

Ральф склонился и погладил сына по дергающейся головке.

— Он красавчик, только сегодня все клюет носом. Мы оставляем его на день с девушкой, которая живет напротив, а она наверняка добавляет ему в молоко настойку опия, чтобы не пищал. Нет, — добавил он поспешно, — я ее не ругаю. Чтобы заработать, ей приходится брать много младенцев, а от них шум стоит такой, что можно оглохнуть. И все же лучше бы она этого не делала. Вряд ли это полезно ребенку…

Мы это обсудили, немного полюбовались младенцем и снова замолчали.

— Итак, — вернулся к прежней теме Ральф, — вы приятельница мисс Дерби?

Я покосилась на Флоренс. Она опять принялась укачивать младенца, но все так же задумчиво.

— Да, верно, — ответила я.

— И как она поживает?

— Хорошо; ну вы же ее знаете!

— Значит, все по-прежнему?

— В точности. Никаких изменений.