Читаем Бархатные коготки полностью

Я чувствовала себя так, словно целый месяц шагала без остановки. Похоже было, что ботинки протерли в чулках дыры и елозят теперь по голой коже пальцев, пяток, лодыжек. Я не присела снова на лавочку, чтобы развязать шнурки и проверить. Ветер чуть усилился, небо — это в два часа дня! — сделалось серым как свинец. В котором часу обычно закрываются благотворительные конторы, я не имела понятия; скоро ли я найду ту, что мне нужна, тоже было неясно, равно как и то, застану ли я там Флоренс. И вот я, сбивая ноги в кровь, спешила на Пентонвилл-Хилл, а по пути обдумывала, что скажу при встрече Флоренс. Это оказалось трудной задачей. В конце концов, мы были едва знакомы; хуже того — я не могла не вспомнить, как однажды назначила ей встречу и обманула. Да узнает ли она меня вообще? На угрюмой Грин-стрит я в этом не сомневалась, но теперь с каждым болезненным шагом теряла уверенность.

Найти нужную контору оказалось довольно просто. Моего собеседника не подвела память, и на Аппер-стрит удивительным образом все осталось по-прежнему с последнего раза, когда я там была; пивная и портняжная мастерская и вправду находились в тесном соседстве на левой стороне улицы, сразу за Мюзик-холлом. Между ними виднелись три или четыре двери, ведущие в квартиры и конторы верхних этажей; на одной была прикручена эмалированная табличка с названием «Образцовые жилые дома Понсонби. Директор мисс Дж. А. Д. Дерби». Теперь я вспомнила точно, что так звали даму с мандолиной. Под табличкой висела потрепанная записка со стрелкой, которая указывала на колокольчик сбоку. «Дерните, пожалуйста, колокольчик и входите» — гласила надпись от руки. Не без трепета я сделала то и другое.

За дверью тянулся коридор, очень длинный и темный. Он вел к окну, за которым виднелась кирпичная стена с подтекающими трубами; свернуть было некуда, оставался только подъем по голой лестнице. Перила были липкие, но я уцепилась за них и стала карабкаться вверх. Прежде чем я взобралась на третью или четвертую ступеньку, дверь наверху раскрылась, в проем высунулась голова и приятный женский голос произнес:

— Приветствую! Подъем крутой, но потрудиться стоит. Вам посветить?

Я ответила, что нет, и ускорила шаги. Наверху меня, слегка запыхавшуюся, встретила та же дама и проводила в комнатушку, где стояли письменный стол, шкаф с ящиками и несколько разномастных стульев. Повинуясь ее жесту, я села; сама дама взгромоздилась на край стола и сложила руки. В соседней комнате прерывисто стрекотала пишущая машинка.

— Ну, — заговорила дама, — что мы можем для вас сделать? Ох, что ж такое у вас с глазом? — Я, как мужчина, сняла шляпу, и дама осмотрела мою щеку, а затем, осторожней, коротко остриженную голову. Я тем временем неловко теребила ленты шляпки. — Вам была назначена встреча?

Я ответила, что пришла не по поводу жилья. Меня интересует девушка.

— Девушка?

То есть женщина. Ее зовут Флоренс, она работает здесь, занимается благотворительностью. Дама задумчиво сдвинула брови.

— Флоренс… Вы не ошибаетесь? Здесь есть только мисс Дерби, я и еще одна дама.

— Мисс Дерби ее знает, — поспешно заверила я. — Флоренс точно тут работала; когда мы виделись в последний раз, она говорила… говорила…

— Что говорила? — поинтересовалась дама еще осторожней, потому что я растерянно открыла рот и схватилась за распухшую щеку. От бессилия и досады у меня вырвалось ругательство.

— Она говорила, что переходит на другую работу. Ну что я за дура! Совсем из головы вон! Получается, Флоренс уже больше полутора лет здесь не работает!

Дама кивнула.

— А, понятно, это было до меня. Но ведь вы сказали, что мисс Дерби должна ее помнить.

Это, по крайней мере, было верно. Я подняла голову.

— Могу я ее видеть?

— Можете, но не сегодня и, боюсь, не завтра. Ее не будет до пятницы…

— До пятницы? — Это было ужасно. — Но мне нужно, в самом деле нужно, сегодня же увидеться с Флоренс! У вас не может не быть списка, или книги, или еще чего-нибудь, где указано, куда она перешла работать. Наверняка кто-нибудь да знает.

Дама как будто удивилась.

— Ну что ж… — медленно начала она, — пожалуй, мы действительно… но я, право же, не полномочна давать такие сведения посторонним. — Она задумалась. — Не хотите ли написать ей записку, а мы передадим?..

Я помотала головой. На глаза навернулись слезы. Дама, должно быть, заметила это и истолковала неправильно. Самым мягким тоном она осведомилась:

— Вы, быть может, не очень привыкли пользоваться ручкой?

В ответ на доброе слово я готова была взять на себя что угодно. Я снова качнула головой:

— Не очень, да.

Дама чуть помолчала. Может, у нее зародилась мысль, что раз я даже не умею читать и писать, то точно не способна ни на что дурное. Так или иначе, она, со словами: «Подождите здесь», поднялась на ноги и удалилась в другую комнату, по ту сторону вестибюля. Машинка застучала громче и тут же смолкла. Вслед за перешептыванием зашуршала бумага, стукнул ящик шкафа.

Дама вернулась, неся с собой белый листок бумаги — судя по всему, письмо.