Читаем Бардазар полностью

Солнце уже поднялось над деревьями, и это явно был не тот Атон, вокруг которого обращалась планета Пятая Точка. Но грело оно исправно, и Поллуксу вскоре стало жарко в зимнем плаще дровосека. Так он отшагал по пустынной лесной дороге километров пятнадцать и наконец вышел к другой речной долине. Тут тоже хватало воды, а от моста остались одни деревянные сваи – все остальное унесло паводком. Поллукс снял плащ и сапоги, замотал обувь, как и топор с пилой, в одежду дровосека и разместил все это у себя на голове, завязав концы плаща под подбородком. А переплыв разлившуюся речку, вновь оделся и обулся – и пошел дальше.

Буквально через сотню метров дорога привела бывшего подлейтенанта в селение, где ему представилась возможность попробовать себя в роли немого и постараться объяснить аборигенам, что он готов восстановить мост на самых выгодных для них условиях. Ежедневная трехразовая кормежка, снабжение продуктами питания в дорогу после выполнения работы и два-три помощника – вот и все, что с помощью жестов втолковал Поллукс местному старосте.

И староста согласился!

Вереница везений продолжалась…

И это, наверное, было правильно, потому что они хоть как-то компенсировали главное невезение в жизни Поллукса Борсо – удар Простыни.

Ему удалось сжиться с новым миром – он не только восстанавливал, но и возводил мосты. И однажды, когда Поллукс работал в очередном селении, туда пожаловал владелец мастерских из близлежащего городка, прослышавший о немом умельце, и предложил Поллуксу потрудиться у него. Не только за еду, но и за деньги. Если бы Поллукс знал побольше о том мире, в который его занесло, он отказался бы от такого предложения. Но он не знал. Единственное, в чем он был почти уверен – эта планета не имеет никакого отношения к Межзвездному Союзу. Как ни вглядывался он по ночам в небеса, ни разу там не появлялись идущие на снижение звездочки – космические корабли. Только метеоры, и ничего больше.

Да, платили ему мало, однако за питание денег не брали, и он смог обзавестись новой одеждой, обувью и прочими необходимыми вещами. И даже поднакапливал медяк за медяком в надежде на лучшее будущее. Собственно, ему грех было жаловаться на судьбу: он имел и кров, и стол, и работу – причем не изнурительную и не из-под палки. А вот общения ему не хватало. Но тут уж ничего не поделаешь: притворился немым – будь им!

Правда, однажды Поллукс чуть не прокололся. Кто-то из подмастерьев, проходя мимо, задел за конец доски, та поехала в сторону, и бывший подлейтенант промахнулся молотком по гвоздю. И невольно выругался. Хорошо, что в мастерской скрежетали пилы – хоть подмастерье и обернулся, и посмотрел удивленно, но все-таки оставил свое удивление при себе, не стал им ни с кем делиться.

А сегодня во двор, как всегда, пришел разносчик пирогов и сообщил удивительную новость, услышанную от кого-то. Мол, на окраину Ундири, что за Кривой грядой, в самозваное королевство, явились какие-то чужаки, спустившиеся с небес в летающих бочках. Услышав такую весть, Поллукс чуть не закричал от радости. И тут же решил пробираться за Кривую гряду, благо до нее было не так далеко – она угадывалась на горизонте, когда он однажды забрался на крышу мастерской, чтобы рассмотреть окрестности. Сидеть и ждать, когда сюда придут дальразведчики, не имело смысла. Не будут дальразведчики бродить по планете и выискивать тех, кто пропал на Пятке. Да и откуда им знать, что кого-то могло перенести именно сюда. Нет, надо было действовать, причем как можно быстрее.

Вот потому и сидел Поллукс на лавочке во дворе, дожидаясь удобного момента для того, чтобы улизнуть отсюда. Правда, кузнецы будут работать допоздна, однако они не помеха, потому что всецело поглощены своей работой.

Сердце Поллукса Борсо радостно колотилось. Бывший подлейтенант верил, что ему опять повезет, и он еще попьет пиво с Дарием и Тангейзером…

* * *

За всю свою жизнь Дарий Силва и Тангейзер Диони не летали так часто, как в последнее время. И это было, безусловно, лучше, чем торчать в воинской части и заниматься одним и тем же.

– Ты только посмотри, что тут успели понастроить! – восхищенно сказал Дарий, кивая на экран. – Уже пятую старт-финишную доделывают! А ведь какое было захолустье!

Тангейзер только покивал с грустным видом. Его лицо оставалось унылым в течение всего перелета с Лабеи на Можай – танкиста очень тревожила судьба пропавших. Кроме Арди Круха, разумеется.