Читаем Бар «Де Бовуар» полностью

– Мам, не переживай, я книжки буду читать… из школьной программы, – прошелестела Полина. – Математикой заниматься…

– Математикой, – фыркнула мать. – В Интернете будет зависать, собьет режим, окончательно испортит глаза – вот чем она будет заниматься.

Начало лета было холодным, лили непрерывные дожди. Полина маялась от одиночества и невозможности пойти на улицу. Она добросовестно прочла несколько книг из списка литературы, и у каждого из описанных героев русской классики находила симптомы психических расстройств.

«Шизофрения? Пограничное расстройство личности? – перелистывала она «Преступление и наказание».

«Наверное, депрессия», – решила она, захлопывая «Анну Каренину».

У нее действительно болели глаза от бесконечного чтения сайтов с описанием заболеваний. Она уже знала, что преследующие ее приступы называются короткой аббревиатурой ОКР.

О-К-Р, всего три звука, – а хотелось бы четыре, – «обсессивно – компульсивное расстройство».

П-Т-С-Р, выстукивала она по спинке кровати, – «посттравматическое стрессовое расстройство».

П-А, – «паническая атака».

«Привет, я Кэт, двадцать восемь лет, почти десять живу с ОКР», «Мне тридцать, живу в Подмосковье, биполярка, тревожное расстройство», – она прочла десятки страниц форумов, где сотни людей делились историями своих заболеваний. Осознание, что она не одна такая, принесло ей чувство грустного удовлетворения. Полина нашла закрытую группу, посвященную психическим расстройствам, но для вступления у нее потребовали подтвердить возраст. «Мы принимаем только совершеннолетних», – написал модератор.

В одно дождливое унылое утро она наткнулась на ролик, в котором симпатичная девушка жизнерадостно убеждала зрителей, что сможет научить их рисовать в два счета. «Большинство ненавидят рисование благодаря школьным урокам ИЗО, – вещала художница. – На самом деле, научиться рисовать может каждый. Благодаря моей методике вы освоите основы живописи и рисунка легко и быстро». От нечего делать Полина принялась смотреть все подряд видео в блоге художницы, а потом взяла карандаш и принялась срисовывать свою ладонь – так, как это было показано в одном из роликов.

Полина просидела так до вечера, пока вернувшаяся мать не позвала ее ужинать. Механически сжевав все, что было на тарелке, Полина вернулась в комнату к ноутбуку, бумаге и карандашу со смутным чувством, что она открыла что-то важное для себя, но пока не поняла, что именно. Видеоуроки захватили ее настолько, что Полина просидела за ними полночи, а проснувшись утром, когда мать, как обычно, разбудила воплями о стынущей каше, она снова бросилась рисовать.

Полина рисовала целыми днями. Она и не подозревала, что это занятие способно настолько увлекать и выводить ее разум и эмоции из пелены напряжения и страха в состояние света, тишины и спокойствия. Когда она брала в руку карандаш или кисть, набирала краску, проводила по бумаге первый скрипящий штрих, весь мир вокруг становился микроскопическим, несущественным. И уже не имели значения ни крики матери за невымытую посуду, ни ее собственные гнетущие мысли и ощущения взрослеющего тела, ни четверки. И да, пока она рисовала, четверки не побеспокоили ее ни разу. Это открытие было самым удивительным.

Полина стояла у входа в Дом культуры Ленинского Комсомола. До ДК с дурацким названием ей пришлось проехать полчаса на автобусе, зато там был едва ли не единственный в городе кружок живописи, работающий летом. Она решительно дернула на себя тяжеленную дубовую дверь и ступила в сумрачный прохладный холл.

– Вы что-то хотели? – молодая женщина в трикотажном платье деловито перетирала кисти тряпкой.

– Я хочу записаться на занятия, – неуверенно выговорила Полина, переминаясь на пороге кабинета.

– Подростковые и взрослые группы летом не работают, сейчас занятия только у деток семи-двенадцати лет, – приветливо сообщила девушка, длинные бусы на ее необъятной груди качнулись. – Вам сколько лет?

– Четырнадцать, – соврала Полина, которой уже пару месяцев как исполнилось пятнадцать. – А можно мне тоже… с детками?

– Раньше занимались? – вздохнула преподавательница.

– Нет, никогда, только в школе уроки были.

– Ну, хорошо, давайте попробуем, но учтите, у нас совсем начальный уровень. Вас как зовут? Полина? Очень приятно, я – Кира Арсеньевна. Приходите в четверг к семнадцати ноль-ноль, два академических часа, то есть полтора часа обычных. Разовое занятие пятьсот, если надумаете абонемент взять, то восемь занятий со скидкой за три восемьсот.

Полина начала ходить к Кире Арсеньевне по понедельникам и четвергам, а если удавалось выпросить у матери или отца еще пятисотку, присоединялась к группе по вторникам и пятницам. Припрятав сиреневую купюру, она радостно замирала: ей обеспечено полтора часа чистого, неописуемого счастья, которое она остро испытывала каждый раз, входя в маленький, пропахший акварельными красками и влажными тряпками кабинет.