Читаем Банджо полностью

- Я заведую библиотекой, и все. Я не цензор. Каждый должен иметь возможность выбрать то, что ему нравится.

- Мерзость и грязь! Вот что ты пропагандируешь!

- Этой книге три тысячи лет. И я никому се не навязывал бы. Эта книга - такая же, как все остальные знаменитые книги. Ну, как истории про Робина Гуда, как "Моби Дик", как "Зов Предков", как-как Библия, в конце концов, как вот эта вот "История Соединенных Штатов"... или как вот этот Шекспир...

- Все, хватит! - взревел Гриздик и стал выдирать страницы из "Кама-Сутры" и рвать их на мелкие кусочки. - Коули! Отведи этого сукина сына назад в камеру!

- Слушаюсь, сэр.

Белински старался не показывать своего беспокойства. Он считал, что надо обязательно сохранить библиотеку, и готов был понести наказание - лишь бы не тронули книги. Он мог бы легко высмеять Рональда Гриздика, этого розовощекого педераста, этого клоуна из дешевого водевиля. Но это значило бы - погубить книги, которые стали всем так нужны.

- Подожди минутку, Коули! - крикнул Гриздик. - Сначала нужно прикрыть этот рассадник мерзости и анархии.

Только тогда Белински убедился в том, что Гриздик на этот раз действительно намерен закрыть библиотеку, что его невроз, как раковая опухоль, глубоко проникшая в сознание, толкает его на стычку с заключенными. И потом, позже, непременно будет найдено какое-нибудь "веское оправдание".

- Мистер Гриздик, - сказал Белински, - я бы не хотел вмешиваться в ваши дела, но мне кажется, нехорошо наказывать библиотеку за то, что я, может быть, сделал что-то не так.

А в это время в Омахе начальник тюрьмы Спритц рассказывал, что несмотря на значительное увеличение количества заключенных в тюрьмах, имевшее место в последнее время, и соответственно, ухудшение питания, в подведомственном ему заведении уменьшилось количество срывов, сумасшествий, самоубийств, членовредительств, убийств. И все потому, что заключенные получили возможность заниматься чем-то для себя полезным.

- Все, решено, - сказал Гриздик, поднимая трубку телефона и вызывая подразделение охранников.

- Подумайте о том, к чему это может привести! - воскликнул Белински. Он был в ужасе - и этому безумцу доверена судьба шести тысяч человек!

- К чему это может привести? - Гриздик улыбнулся, как кошка, у которой из пасти уже торчат птичьи перышки. - Послушай, душечка, Рональду Гриздику никто угрожать не смеет! Скажи еще слово - и отправишься снова в одиночку.

- Но зачем же закрывать библиотеку?!

- Коули! Надень на него наручники!

Коули в растерянности посмотрел на Гриздика.

- Надень на него наручники, я сказал! - заорал Гриздик.

- Слушаюсь, сэр. - Коули медленно вытащил наручники. Он, прикрывая собой руки Белински, защелкнул их на запястьях и тут же открыл ключом; наручники остались висеть на руках Белински, но их можно было снять в любой момент.

- Мистер Гриздик, если вы без всякой причины закроете библиотеку, завтра утром тюрьма может оказаться заваленной трупами!

- Ах так! Ну, если ты хочешь кровавой бани - ты ее получишь, - заявил Гриздик, гордо выставив челюсть.

А в Омахе начальник тюрьмы в этот самый момент рассказывал, как ему удалось создать образцовую тюрьму: минимальное применение жесткой, железной дисциплины и максимальная свобода для заключенных в плане приобщения к новым знаниям; он говорил о том, что, отбыв свой срок, многие заключенные Левенворта станут учеными людьми.

По вызову Гриздика прибыло шесть профессиональных охранников, которые всю свою жизнь занимались только одним делом.

- Пойдемте, - сказал Гриздик. - Будьте начеку. Кривая ухмылка на чьей-нибудь роже - в наручники его!

Гриздик вышел из административного корпуса, прошел по пустому узкому двору к старому бараку, где располагалась библиотека. Там сидело довольно много заключенных, которые посвящали чтению предоставляемый им единственный час свободного времени. Некоторые сидели на полу, другие на коробках, третьи по углам; читали, листали потрепанные книги, присланные в дар тюрьме; учили других чтению, стараясь приобщить тех, кто еще не знал грамоты, к великому наследию печатного слова.

- Всем выйти отсюда! - разорвал Гриздик своим воплем спокойствие и тишину "читальни". - Во двор! Книги оставить здесь. Библиотека закрывается!

Заключенные в растерянности смотрели на Гриздика. Но, увидев Белински в наручниках - он держал руки так, чтобы они не соскользнули, - тут же поняли, что происходит.

За осознанием происходящего пришел гнев; гнев зажег фитиль бомбы.

- Шевелитесь! - крикнул Гриздик.

Хесус, ухватив тяжелый словарь, запустил им в Гриздика; другие хватали стулья, ящики, вообще все, что попадается под руку, швыряли в Гриздика и охранников.