Читаем Баллада ворона полностью

Тихий выдох со стороны камина заставил его замереть. Он широко раскрыл крылья и зашипел на вошедшую служанку.

В ее руках была охапка одежды, и она цокнула языком при виде него.

— Кыш, — сказала она. — Улетай, паразит! Сколько раз я напоминала им закрывать проклятое окно? Впускают всяких зверей.

Он ненавидел, когда фейри не узнавали свой вид. Что за существо это было?

Он окинул служанку взглядом и оскалился бы, если бы мог. Пикси была знакомой, и он думал, что она запомнила его. Ее лицо в форме листика было красным на выступах на ее лбу и переходило до цвета плоти у подбородка. Лиловые крылья как у стрекозы широко раскрылись за ней.

Если он правильно помнил, ее звали Уна. Она служила Эмонну с его детства, по своей воле ушла с ним в изгнание на остров далеко от своего дома. Он считал, что умно держать резкую на слово женщину на работе.

Она ненавидела Брана на острове, и это мнение вряд ли скоро изменится.

Пикси опустила одежду на край кровати и замахала руками.

— Улетай отсюда. Кыш!

Он щелкнул клювом, опустил лапу на стопку бумаги на столе, и она опасно покачнулась.

— Не смей.

Будто он не использует шанс устроить бардак у Эмонна. Шипя, он толкнул бумаги к краю стола.

— Предупреждаю, птица. Я выдеру тебе перья и подам тебя завтра на блюде.

Нет. Она не любила готовить животных, как все низшие фейри. Уна и ее род ели мед и сливки, порой хлеб, если везло.

Он рассмеялся и столкнул бумаги на пол. Стопка разлетелась в стороны, тихо стуча по полу, и это ему нравилось.

— О, — простонала Уна. — Тебе конец.

Он зло каркнул, хлопнул крыльями, схватил клювом ручку и бросил в нее. Когда эта глупая фейри поймет, что он не просто старый ворон? Недовольно шипя, он продолжил хватать предметы со стола и бросать ей в голову.

Слова из ее рта заставили бы его покраснеть, будь он не вороном. Его шипение быстро стало хохотом, он продолжал дразнить ее. Когда пикси научилась таким словам?

Точно не от Благих. Ее повесили бы за пальцы ног, услышав от нее такой язык. Он подозревал, что это было от его старого друга. Эмонн всегда изобретательно ругался, и Уна это переняла.

Она гонялась за ним по комнате, пока он медленно все разрушал. Он прыгнул на кровать, голова покачнулась. Он схватил чашку со столика у кровати.

Уна указала на него.

— Не смей.

Она стояла с другой стороны кровати и могла лишь кричать, пока он держал чашку у края.

— Нет!

Она удивила его, когда прыгнула через кровать и рухнула в центр. Он не сдержался, буркнул заклинание, что запутало ее простынями. Она застряла там, ужасно ругалась, а он отпустил чашку, и она разбилась на мраморном полу.

Он так скучал по поведению Неблагого.

Смех зазвенел в комнате с порога, перебив их веселое сражение.

Эмонн прислонялся к двери, скрестив руки на груди. Он был в форме Благого короля. Золотая мантия стекала, словно жидкая, по бежевой тунике и штанам из мягкой кожи, заправленным в черные сапоги до колен, сияющие в свете свечей.

Его лицо было без кристаллов, хотя белый шрам пересекал его глаз и горло. Он оставил свою странную стрижку, и Бран был уверен, что у Благих от нее был зуд кожи. Голова была обрита по бокам, длинные волосы сверху были заплетены, хвост раскачивался у бедер.

— Бран, тебе не надоело мучить мою служанку? — спросил Благой король.

Уна пискнула на кровати:

— Бран? Тот Неблагой негодник, которого я прогоняла на Гибразиле?

— Тот самый, дорогая.

Она фыркнула.

— Нужно было стукнуть его метлой.

Бран прищурился, подумывая чарами поджечь ее юбки. Посмотрим, как она тогда будет за ним гоняться.

Эмонн покачал головой.

— Тише, пикси. С ним уже так нельзя, — он посмотрел на Брана и приподнял бровь со шрамом. — Отпусти ее, Король-ворон.

Он встопорщил перья, но пробормотал заклинание. Пусть пикси делает, что хочет. Если бы она попыталась ударить его метлой, он точно поджег бы ее платье.

Она выпуталась, и Бран понял, что давно не ощущал себя так. Может, последний раз был во время их приключения с ведьмой, когда они шли по дебрям Неблагого королевства, постоянно споря.

Он хотел вернуть то время. Когда они не тонули в ответственности за королевство, и проклятие не терзало их спины.

Уна прошла к двери, замерла и хмуро посмотрела на своего огромного короля.

— Он мне не нравится, и я не хочу, чтобы он тут задерживался.

Эмонн поднял руки.

— Уверен, он тут по причине, а не пришел в гости. Неблагие редко заглядывают поболтать.

— Хорошо, потому что я отказываюсь его кормить, — она хмуро посмотрела на Брана поверх плеча. — И остальное тоже. И можешь убрать за собой. Устроил бардак в комнате. Я разочарована.

Он щелкнул клювом, смог издать звук поцелуя, хоть клюв и был твердым.

— Ах ты! — она возмущенно ушла, но Бран видел улыбку, которую она пыталась подавить. Она была упрямой. Уне нравилось, когда ее дразнили.

Eamonn осторожно закрыл дверь за служанкой и повернулся к Брану. Смех еще плясал в его глазах, хотя он задумчиво нахмурился.

— Зачем ты тут?

Бран поднял крылья, будто пожал плечами.

— Бран.