Читаем Баллада ворона полностью

— Ты обижаешься из-за этого? — спросил он. — Эмонн поступал так, как считал лучшим для своего народа. Благой двор любит промывать мозги, ты знаешь. Ему сказали, что он был лишь тенью в его доме. Думала, он побежит обратно, потому что его брат плохо обходился с одной фейри.

Она покачала головой.

— Я думала, он поспешит спасать свое королевство.

— То было уже не его королевство. Он не видел в них свой народ. Только изгои на острове Гибразил нуждались в нем, — Бран указал вокруг. — У нас похоже. Мы оба оказались на тронах, поеденных молью. Жаль, он отпустил нечто такое роскошное и забрал свое.

Старые воспоминания заполнили взгляд Эльвы тьмой. Он уже видел такой взгляд. Она хотела мести, разрушений и конец, который удовлетворит ее кровожадность. Вряд ли она его получит. Прошлый Благой король, брат Эмонна, был изгнан в мир людей навеки.

Вряд ли избалованный фейри хорошо там справлялся.

Чтобы отвлечь ее, Бран глубоко вдохнул.

— Что мне делать? Молить на коленях, чтобы Эмонн и Сорча воспользовались силой, которую еще не использовали, чтобы найти одного подменыша, но не отправлять за ней охоту?

Эльва покачала головой, прогоняя старые воспоминания, и хмуро посмотрела на него.

— Да. Это я и прошу сделать.

— Это слишком опасно.

— Когда тебя останавливала опасность?

Магия пульсировала в его животе, и он понял, что проклятие уже не сдерживали. Солнце садилось, и в темноте он растворится. Он печально посмотрел на Эльву и поднял руки.

— Мое время на исходе.

— Тогда я поговорю за тебя, — она сжала его ладони так, чтобы его ногти не навредили ее запястьям. — Они и мои друзья. Тебе не нужно все делать самому.

Он ощущал подступающее проклятье и смог лишь кивнуть. Они не могли ждать, и он знал, что она была права. Слуа не могли найти ее в растущем Подхолмье.

Злое и черное проклятие вырвалось из его живота, и его окутали перья ворона. Он каркнул, чтобы Эльва отправлялась. Он последует за ней к Благим на своих крыльях.

* * *

Бран нырнул в белый туман и расправил крылья, чтобы замедлить спуск. Благой замок был таким, как он помнил. Высокие шпили тянулись в воздух, мерцая золотом на солнце. Белый мрамор сливался с облаками, словно находился на небе.

Зеленые сады окружали замок. Лабиринты, где фейри бегали среди высоких стен, хохоча, пытаясь поймать друг друга. Большие цветы — самые большие в мире — наполняли воздух сладким запахом. Он когда-то хотел жить тут больше всего на свете. Но теперь он видел эту роскошь тусклой и мелочной.

Эльва прошла в главные врата, вошла в замок и ждала шанса поговорить с королем и королевой еще несколько мгновений их времени.

Он щелкнул клювом. Глупая. Она всегда забывала, что он не был терпеливым, и он не хотел упрощать все для Эмонна и Сорчи. Они пришли бы к нему, и он заставил бы их понять, что нужно было сделать.

Она будет говорить за него. Он не успел сказать ей, что доверил бы такое только Айслинг. Он просто должен был показать ей, что Королю-ворону не требовалась помощь, когда он просил другого короля.

Он полетел в поисках нужного окна.

Спальня короля была обычно в центре замка. Так было проще защищать ее в случае атаки, и король мог легко убежать по множеству проходов в замке.

Конечно, Эмонн не собирался быть напыщенным королем. Он бился много раз, наверное, и дальше тренировался, даже без Брана, и он хотел бы порадовать Сорчу.

А она хотела бы видеть все королевство у своих ног.

Бран осторожно замер перед окном, повернул голову и прищурился в поисках подсказок. Комната была роскошной. Картины со сценами леса покрывали каждый дюйм стен из белого мрамора. Позолота росписью украшала потолок, а нежная ткань ниспадала вокруг большой кровати с позолоченными столбиками и бежевыми простынями. Большое зеркало висело над изголовьем, позолоченные края были чистыми и почти сияли.

Но он выглядывал не эти детали. Бран заметил травы, висящие в углу, гребень с рыжими волосами и, конечно, мятые простыни.

Когда Сорча попала сюда из мира людей впервые, Бран был с ней. Она прибыла на корабле, которому было суждено попасть в мир фейри. Она не знала, что он был фейри, могла принять за питомца капитана. Но она быстро поняла, что он следил за ее путем, знал, что она завоюет сердце Эмонна.

Давным-давно он был романтиком. Бран опустился на позолоченный подоконник и прижал крылья к бокам. Когда он потерял ту романтичность? Может, Айслинг порой была бы рада такому.

Он скользнул клювом по окну. Он осторожно ощупал им засов и открыл его. Слишком просто. Ему нужно было отругать Эмонна за то, что в комнату было легко пробраться. Это смог бы любой, кто забрался бы на самую высокую башню.

Они думали, что были в сказке?

Он закатил глаза и толкнул окна, спрыгнул на стол. Они скоро отправятся спать. Ночь только началась, но они не останутся с их народом надолго. Эльва пришла поздно, они попросят ее подождать до завтра. Она разозлится, устроит истерику, и Эмонн с Сорчей так ее запомнят.

Он щелкнул клювом, отмечая, что увлекся. Он помнил Эльву глупой. Она изменилась, стала воительницей, так что он не должен был осуждать ее сразу.