Читаем Балканские мифы полностью

Вештицы собирались группами, устраивали раз в году шабаш, на котором рассказывали товаркам и своей предводительнице о том, как им удалось навредить роду людскому. Могли собираться, превратившись в летучих мышей, на перекрестках, в старых сараях или на деревьях, предпочитая грецкий орех, дуб, оливу, черную шелковицу — старые деревья с густыми, тенистыми кронами. Кстати, превращением в летучих мышей и упомянутых выше птиц и мотыльков оборотничество вештиц не исчерпывалось, они могли становиться жабами, кошками, блуждающими огоньками. Павел Ровинский пересказывает забавную черногорскую историю: одна свекровь, подсмотрев, чем занимается сноха-вештица, взяла зелье, которым та намазывалась, чтобы улететь из дома, и действительно тоже взлетела. Но по пути перепутала нужные слова и вместо «Ни о дрво, ни о камен» сказала: «И о дрво, и о камен», вследствие чего в полете вся изодралась, а когда прибыла на место сбора, прочие ведьмы исколошматили непрошеную гостью до полусмерти[174].

Вештицы не считаются календарными демонами, но есть периоды, когда, согласно поверьям, они особенно активны и вредоносны: Юрьев день, Рождество, День святой Евдокии, канун Иванова дня, пятница или суббота Страстной недели, «волчьи дни» и некоторые другие[175].

Боялись вештицы чеснока, волков и мужчин с именем Вук (серб. «волк»; как уже было сказано, такое имя не случайно дали Вуку Караджичу); не любили полынь и бессмертник. Как и западноевропейские ведьмы, не могли утонуть. Вештица не могла выйти из церкви, если в дверь втыкали булавку. Чтобы надежно распознать вештицу среди обычных женщин, можно было, например, убить змею, посадить чеснок в ее черепе, а когда созреет — носить его с собой.

Вештицы, как и «живые вампиры», тяжело умирали.