Читаем Балканские мифы полностью

Легенду о Златороге первым опубликовал в 1868 году Карел Дежман (1821–1889), словенский и австрийский политик, историк и археолог, а позже были записаны и другие ее версии, иногда более короткие или с несколько иным сюжетом, в котором все-таки неизменно фигурировало золото. Изначальная история довольно печальна, и содержание ее таково: в долине Трента, там, где в реку Сочу впадает ее приток, Коритница, стоял когда-то трактир, которым владела одна женщина, и была у нее очень красивая дочь. За нею ухаживали все торговцы, в том числе венецианцы, и одаривали всевозможными подарками. Ей же как будто нравился молодой охотник, который был хорош собой и удачлив в своем деле (ему, по слухам, помогали сами фаты), но, увы, не мог похвастать богатством, будучи всего-навсего сыном слепой вдовы. Однажды девушка упрекнула возлюбленного, сказав, что он не принес ей в подарок даже триглавскую розу, а вот венецианцы многим могут одарить. В ответ охотник заявил, что разыщет ключ к сокровищам горы Богатин — и станет богат, как король, так что ни один заезжий торговец с ним не сможет сравниться.

^{Златорог. Иллюстрация из журнала Die Gartenlaube. 1899 г.}

^{Die Gartenlaube. Ernst Keil's Nachfolger, 1899 / Wikimedia Commons}

Как и во многих похожих сюжетах, все закончилось плохо: юноша попытался убить Златорога, чтобы заполучить ключ к сокровищам, и не выдержал последнего испытания — уступил соблазнам своего случайного друга, Зеленого Охотника (который на самом деле был самим дьяволом), и не свернул с гибельного пути, когда это еще было возможно. Он разбился, сорвавшись со скалы, и, когда позже его тело вынесло в долину, все увидели сжатый в мертвой руке букет триглавских роз, которые были бы куда лучшим — и достаточным — подарком возлюбленной. Фаты покинули долину, рассерженные вероломством охотника, и золотые времена, когда они всячески помогали местным жителям своим волшебством, безвозвратно ушли в прошлое[113].

Исследовательница словенского фольклора Моника Кропей отмечает, что еще древнегреческий историк Полибий писал, что в Альпах водится некое особенное животное: «…похожее на оленя, но с шеей и шерстью, напоминающими вепря; ниже подбородка оно имеет покрытое на конце волосами мясцо вышиною в пядень и толщиною в хвост жеребенка». Он же пишет о богатейших золотых россыпях в землях обитающих в Альпах таврисков: «…достаточно было углубиться фута на два от поверхности земли, чтобы тотчас напасть на золото»[114]. Иными словами, теоретически легенда о Златороге могла возникнуть гораздо раньше, чем ее записал Дежман, хотя вряд ли удастся установить наверняка.

Битва со змеем

Сюжеты балканских сказок, преданий, легенд весьма разнообразны, однако исследователи фольклора в этом регионе, как и во многих других, выделяют повторяющиеся, архетипические мотивы, по каким-то причинам приобретшие наиболее широкое распространение. Один из таких мотивов, известный в том числе и в других частях мира, — битва со змеем во всех его многообразных обликах. Сказочный и эпический змей отличается от змея-демона, защитника полей, рассмотренного в пятой главе. У первого из названных змеев роль, как правило, отрицательная, пусть любвеобильность и подталкивает читателя и исследователя к тому, чтобы объединить обе категории мифических существ в одну (и окончательно запутаться).

«Архаический образ змея, одного из мифологических персонажей, с течением времени осложнялся новыми — историческими — чертами либо постепенно вытеснялся образами земных, исторических врагов народа и государства»[115], — пишет Борис Путилов. И в самом деле, применительно к Балканам этот образ на протяжении веков менялся неоднократно, становясь из грозного, но достаточно аморфного куда более конкретным и даже обретая имя, будь то Арапин или Муса Кеседжия. Змей может выглядеть именно так, как мы себе его представляем в первую очередь (то есть как дракон), но не реже появляется в человеческом облике, пусть даже с тремя головами или тремя сердцами.

Со змеями сражаются как отдельно взятые герои конкретных сказок, так и эпические юнаки вроде упомянутого в предыдущей главе Марко Кралевича. Среди юнацких песен можно выделить три основные категории сюжетов об этих существах.

• В первой змей предстает хозяином озера, источника или колодца и, когда добрый молодец хочет испить воды, пытается взять с него плату (исход такой стычки, как правило, довольно предсказуем).