Читаем Балерина полностью

19 июля. «Ложа наша в красносельском театре была в бель-этаже на середине, так что прелестно было видно всю Царскую фамилию и в особенности Наследника. В антракте перед балетным дивертисментом я пошла с Юлией на сцену; у меня было предчувствие, что Великие Князья придут сегодня на сцену. Я смотрела на Наследника. Он стоял один в кулисе, ему, по-видимому, было неловко, он немного отошел и встал с Георгием (в.к. Георгий Михайлович – Г. С.) Я все ближе и ближе подходила к Наследнику, мне ужасно хотелось, чтобы он со мной заговорил, мне отчего-то казалось, что и ему хочется заговорить, но что он не решается, и, вот когда я хотела сделать решительный шаг, ко мне подошел В. А. И так мне и не пришлось поговорить с Н. Когда я с Юлией шли в ложу, то мы встретили на лестнице Волкова. Он мне сообщил, что я очень нравлюсь Наследнику, что он в восхищении от моего pa de deux, которое я танцевала последний раз.

24 июля. «Я пошла в свою уборную. Я еще издали в окно увидела тройку Наследника, и необъяснимое чувство охватило меня. Наследник приехал с А. М. (в.к. Александр Михайлович – Г.С), подъезжая, он посмотрел наверх, увидел меня и что-то сказал А. М. Он, вышедши из тройки и поздоровавшись со всеми бывшими на подъезде, встал туда, откуда было видно мое окно, следовательно, и меня. Мне стало понятно, что он встал сюда для меня. Он почти не переставал смотреть на меня, а я на него и подавно. Я пришла на сцену в антракте. Наследник был близко меня, он все время на меня смотрел и улыбался. Я смотрела ему в глаза с волнением, не скрывая улыбки удовольствия и минутного блаженства».

Из дневника Николая.

«10 июня, вторник: был в театре, ходил на сцену».

«17 июня, вторник: происходили отрядные манёвры. Кшесинская 2-я мне положительно очень нравится».

«30 июня, понедельник: был в театре, разговаривал с Маленькой К. перед окном».

Пока, как видим, ничего похожего на бурный роман между ними не происходит. В антракте перед началом балетного отделения царская семья по сложившейся традиции поднимается на сцену поговорить с артистами – они успевают, пользуясь моментом, перемолвиться словечком-другим при посторонних. В первом своём театральном сезоне она только участница кордебалета, отдельной гримуборной ей не положено, к выходам она готовится в общем помещении на втором этаже. Один только раз на протяжении полутора месяцев ей дают станцевать сольный танец и отводят ненадолго собственную гримёрную, окна которой по счастливой случайности выходят на царский подъезд. Именно в тот день, отмеченный в дневнике, они разговаривают непродолжительное время тет-а-тет. Всё благопристойно, галантно, в рамках приличий. (Современная молодая читательница, дойдя до этого места, скорее всего, перевернёт не читая страницу: ску-у-шно-о…)

Пролетели счастливые красносельские денёчки. Она вернулась к родителям в имение, Николай уехал в Петергоф, где проводила остаток лета царская семья. Наследника ожидало вскоре многомесячное путешествие по странам света, задуманное как завершающий этап образования, призванное расширить его кругозор, дать представление о разнообразии и сложности окружающего мира, приобщить к ведению международных дел. «Выбить молодую дурь из головы», как кратко сформулировал задачу венценосный батюшка.

Она тяжело переживает предстоящую разлуку. Замкнулась в себе, молчит часами. Всё валится у неё из рук. Ни купанья на Орлинке не радуют, ни шумные вылазки на малинник – ничто. Взяла за правило гулять вечерами по пустынному просёлку с дворовой собакой по кличке Клеопатра. Встанет лицом к лесу, смотрит подолгу, как редеет за верхушками деревьев бледно-розовый закат. Родители обеспокоены, шепчутся о чём-то за спиной, сестра даёт бесполезные советы. Нервы её на пределе. В один из дней, не выдержав, она просит, чтобы запрягли шарабан, говорит, что хочет навестить близкую подругу Марусю Паурэ, живущую в Петергофе.

– На один день, Маля, – соглашается нехотя отец. – Завтра будь непременно к ужину.

Господи, да ей бы и мгновенья, кажется, хватило. Увидеть только!..

Увы! Они без конца прогуливаются с Марусей по аллее в виду Верхнего дворца и никого, кроме праздно шатающихся вокруг дачников, не встречают. Растроенная донельзя возвращается она домой и – вот он, подарок судьбы! – сигнал с того берега! В Красницы пожаловала, удивив её безмерно, нежданная гостья – балетная артистка Таня Николаева-Числова, новая пассия петербургского донжуана Евгения Волкова, неразлучного приятеля наследника. Визитёрша торопится, они разговаривают возле стоящей у ворот коляски. То, что она слышит – невероятно, ошеломительно! – наследник попросил Волкова устроить им свидание наедине. В случае согласия пусть назовёт подходящий день. О месте встречи её известят заблаговременно…