Себя не помня от злости и страха, я схватила эту прядку, вырвала из её рук. И откуда силы только взялись? Меня трясло от ужаса, и глядя прямо в глаза ведьме, я кинула прядь в огонь. Она ярко вспыхнула, пламя отразилось в темных зрачках Ольги.

Она рассерженно зашипела – совсем не так, как Баюн. Злее. Опаснее.

– Ничего, дармоедка окаянная, я тебя все одно со свету сживу! Если не так, то по-другому…

У меня закружилась голова, я как во сне прошла в свою комнату, сложила сумку… Тщательно проверила всю комнату – нигде не оставила волосы. Очнулась, когда дрожащими руками пробовала застегнуть отцовские часы на запястье. Пять утра.

Потрогала лоб – горит, как печка горит. Но здесь оставаться – себе дороже.

Вышла из дома, поплевала через плечо, и пошла, цепляя ногу за ногу, к лесу. Больше некуда.

В этот раз лес будто наоборот, не хотел меня впускать. Сурово шелестели кроны, кусты цеплялись за одежду, за сумку, раздирали руки в кровь. Я хлюпала носом, не чувствуя ног, но шла вперед.

В прошлый раз я сама вышла к избушке Баюна. В этот раз её пришлось искать.

По традиции, дошла я только ближе к вечеру. День в лесу с температурой сказался – я кашляла, будто хотела выплюнуть легкие, все тело горело огнем, а сама я не могла согреться, хотя нацепила на себя все, что нашла в сумке теплого.

Наконец, впереди показался свет окошек – я вышла на знакомую полянку. Огород, пугало, баня, дверь.

Стучала я уже почти падая с ног от усталости. Мне открыли сразу, и я буквально повисла на хозяине дома.

– Дуняша… – Он явно не ожидал меня увидеть, растерялся, но подхватил и заволок в дом.

Я привалилась к плечу, сейчас кажущемуся ледяным. Баюн нахмурился, потрогал мой лоб и покачал головой. Потащил на второй этаж.

– Что случилось? Почему ты в таком состоянии?

Он закутал меня в одеяло, принес теплое питье, мед и варенье.

Я заплетающимся языком рассказала все, что произошло с момента моего прибытия в деревню.

– Вот же с… Ситуация, – Прокомментировал ошалевший кот.

Он спустился вниз, чем-то долго там гремел, а после принес в кружке еще какое-то горячее, исходящее паром зелье.

– Вот, выпей. Если это мачеха на тебя наговор наслала, как рукой снимет.

После того, как я выпила, озноб прошел, но жутко захотелось спать. Я честно таращила глаза, понимая, что сказку я хриплым голосом не расскажу, а угля у меня нет. Как, впрочем, и соли.

Но вскоре бороться со сном стало выше моих сил и я, склонив голову набок, засопела. Если завтра проснусь супчиком – это будет на его совести…

Эпилог

Баюн посмотрел на мирно спящую девушку и поправил одеяло. Потрогал лоб – жар начинал спадать. Впервые он смотрел на спящего человека и не хотел причинить ему вред.

Да, были до этого случаи, когда он сдерживался. Но хищная кошачья натура обычно в это время бесновалась внутри, требуя выхода. Сейчас же кот тихо мурлыкал, и глаза его не горели, а тлели мягким светом.

Спит. Умаялась.

Он тяжело вздохнул. Что там за ведьма-недоучка объявилась?

– Не бережешь ты себя, душа моя… Мне приходится…