— Какая твоя комната? — возмутился сынок. — Тебе мало твоей хаты? Мы тебе ее освободим — наслаждайся.

— Ты шутишь? — уточнила Александра Сергеевна.

— Не шучу! — грубо отрезал Зёня. — Не хватало мне еще в своем доме нюхать твои старые лохмотья.

— Ну ладно, — старушка поджала губы. — Поживете вы здесь без меня, — с тем и вышла.

А назавтра сожгла документы на новый дом, все до последнего листика. Да хитро как сделала: чтобы ее не обвинили в злом умысле, заодно и на свою хату бумаги спалила. Мол, по недосмотру получилось... Искала, чем бы дрова в плитке растопить...

Зная, каким взрывным и необузданным был Зёня, можно было думать, что за такую выходку Александре Сергеевне достанется от него на орехи, что он исколотит ее до полусмерти, и рука у него не дрогнет. Но ничего подобного не случилось, даже большого скандала не произошло. Только вот что со временем поразило родню, знавшую об этой истории: почему-то Зёня не стал восстанавливать документы на хату, более того — с тех пор остановил стройку и больше в новый дом ни гвоздя не забил. Так тот дом и простоял более 40-ка лет, до самой его смерти, неоконченным.

Вот настоящая загадка! Загадка с догадками: наверное, Александра Сергеевна так много знала о своем невменяемом сынке, так много могла сказать о нем, даже чем-то доказать свою правоту, что он просто заглох. Она после этого даже не боялась жить с ним под одной крышей. Что-то было в ее руках, что крепко-накрепко держало его в узде. Ох, с тех пор и посейчас попахивает от того его смирения не просто изменой родине, но, возможно, и чужой кровью...

Но теперь никого уже нет в живых, не спросишь, не упрекнешь. Только Евгений Сергеевич, много знающий и все еще энергичный, где-то обретается в Нью-Йорке. А как же? Все ниточки ведут туда...

Как многие из мужчин, Зёня любил технику, и не отказывал себе в удовольствии пользоваться ею. Отчасти это было вынужденно — на их краю не было воды. Рой или не рой скважину, до воды не доберешься. И все люди пользовались водой, которую привозили из чужих колодцев. Везли издалека: то с противоположного края села, то вовсе с привокзального хутора. Как тут обойтись без транспорта? Вот для привоза воды Зёня держал во дворе тяжелый мотоцикл, в коляске которого неизменно стояли два молочных бидона для воды. А на работу и за покупками ездил на «Запорожце».

А тут вдруг, остановив строительство дома, купил себе новенький «Москвич-412» — загляденье, а не машина. По такому случаю «Запорожец» был изгнан из гаража и поставлен под грушей, а в гараже поселился «Москвич».

Странный образ жизни вели Зёня и Муля — за всю жизнь они только два раза съездили в Киев к Евгению Гончарову, племяннику Зёни, который был годом его моложе. И то на поезде. Остальное время провели в Славгороде и его окрестностях. Никогда и никуда больше не выехали — ни по делам, ни в отпуск, ни в гости, ни курам на смех...

Для поездок по Славгороду и ближним хуторам Зёне вполне хватало «Запорожца», а то даже и мотоцикла. А новенький «Москвич» ни разу не был выгнан из гаража! Так и простоял там несколько десятилетий, пока его кузов не сгнил и не покрылся дырками. В последние годы своей жизни Зёня за малые деньги продал его мастеровым мужикам, которые из старых машин делали новые и перепродавали.

Вот таким был Зёня. Детей у них с Мулей тоже не было — шпионам и предателям родины обременяться нормальной семьей не полагается.

Смолоду Зёня жаловался на печень, на сильные изжоги, но никогда не лечился. И вообще никогда не обследовался, так что трудно сказать, от чего он умер. По виду можно было думать на рак или на цирроз печени, возможно, на сахарный диабет... на нечто подобное. Последнее время он тяжело болел, жаловался на опухшие ноги, года за два до смерти перестал подниматься. Зёни не стало весной 2009 года. Хоронила его старшая дочь брата Бориса, присутствующая рядом Муля уже еле передвигалась, — у нее официально обнаружили рак гениталий. После похорон Зёни местные медики забрали Мулю в больницу, где и досмотрели до конца. Она пережила Зёню ровно на два месяца.

А после этого в течение недели ночные воры разобрали по кирпичам их почти готовый дом, проникли в подвал и все оттуда вынесли. Но сохраняемое там добро за 40 лет прогнило и распалось у них в руках.

Все, к чему прикасались Зёня и Муля, пошло прахом, никому не принеся пользы. Об откровенном вредительстве говорить излишне, о нем читатель догадается сам.

Из огня да в полымя