Читаем Азенкур полностью

Мессир де Гокур, возглавлявший оборону, попросил трехдневного перемирия, чтобы послать гонца к французскому королю – узнать, ожидать ли городу помощи. Если нет – он намеревался сдать Гарфлёр при условии, что английская армия воздержится от грабежей и насилия. Генрих согласился. Священники и лорды собрались у остатков Лёрских ворот, куда вышли и городские старейшины, и присутствующие принесли торжественную клятву соблюдать условия перемирия. После того как Генрих принял заложников в знак того, что гарнизон сдержит слово, вдоль городской стены проскакал герольд, выкликавший по-французски:

– Вам нечего опасаться! Король Англии пришел не убивать! Мы добрые христиане, Гарфлёр – не Суассон! Не бойтесь!

Над городом поднимался дым, затеняя летнее небо. Непривычно молчали пушки, не грохотали требушеты. Битва прекратилась. Правда, люди умирали по-прежнему: англичане все так же сносили трупы к бухтам и сбрасывали чайкам; болезнь казалась нескончаемой.

Помощь французам так и не приходила.

Хотя на востоке собиралась французская армия, в город доставили известие, что подкрепления Гарфлёру не предвидится. И в следующую субботу, в День святого Викентия, город сдался.

На холме за английским лагерем воздвигли шатер с троном, задрапированным золотой парчой. В шатре, окруженном знаменами, собралась английская знать в лучших одеждах. Оруженосец держал на весу боевой шлем короля, увенчанный золотой короной. Лучники в два ряда выстроились на усеянном снарядами поле, образовав проход между шатром и разрушенными воротами, по обе стороны от прохода за спиной лучников толпились остатки армии Генриха – зрители нынешнего действа.

Король Англии, в тонком золотом венце и в налатнике с французским королевским гербом, безмолвно восседал на троне: наблюдал, выжидал и, видимо, раздумывал о дальнейших шагах. Высадившись в Нормандии, он в итоге сумел добиться сдачи Гарфлёра, однако такая победа стоила ему половины войска.

Хук стоял у Лёрских ворот, где сэр Джон выставил караул из десятка латников и сорока лучников. Сам командующий в начищенных до блеска доспехах восседал на огромном жеребце Люцифере, покрытом попоной с гербом хозяина. Гербовый лев, только из раскрашенного дерева, грозно высился и над шлемом сэра Джона. Рядом с латниками, тоже облаченными в доспехи, стояли лучники в кожаных куртках и заляпанных грязью штанах, каждый стрелок держал в руках моток грубой веревки, какой крестьяне обматывают шею корове, чтобы вести на рынок.

– С французами обращаться почтительно! – велел сэр Джон лучникам. – Они доблестно сражались! Они достойные воины!

– А я думал, они дерьмоголовые выродки, – вполголоса проронил Уилл из Дейла.

Сэр Джон, расслышав его слова, развернул Люцифера:

– Выродки и есть! Но дрались, как англичане! Значит, уважайте их, как англичан!

В проеме, где стену разрушили до основания, появилось три дюжины французов – босые, в простых льняных рубахах и штанах: так им велено было предстать перед английским королем.

– Петли! – приказал сэр Джон.

Хук и другие лучники принялись вязать петли на концах веревок. Сэр Джон, кивком подозвав оруженосца, бросил ему поводья и слез с высокого седла. Потрепав коня по морде, он пошел навстречу приближающимся французам.

Из толпы выделялся один – высокий горбоносый человек с короткой черной бородкой. Несмотря на бледность и явно болезненный вид, он, выводя защитников за стены побежденного города, из последних сил старался держаться достойно. К нему-то и направился сэр Джон. Бородатый, дав остальным знак подождать, в одиночку приблизился к командующему и замер в шаге от него – босоногий, в нелепых одеждах француз перед великолепным англичанином в сияющих латах и с богатым мечом на поясе. Сэр Джон, подняв забрало, что-то сказал, и двое обнялись.

Командующий, правой рукой обхватив француза за плечи, подвел его к лучникам.

– Это мессир де Гокур! – объявил он. – Все пять недель он возглавлял оборону и доблестно сражался! Он достоин большего, однако таково повеление короля, и мы обязаны подчиниться. Хук, дай сюда петлю!

Хук протянул веревку. Француз глянул на него оценивающе, и Ник не мог не склонить голову в знак уважения.

– Мне очень жаль, – сказал сэр Джон по-французски.

– Такова необходимость, – резко ответил Рауль де Гокур.

– В самом деле?

– Мы должны испытать позор, чтобы остальные французы знали, какая кара их ждет за неповиновение английскому королю. – Болезненно улыбнувшись, де Гокур оглядел войско, ожидавшее его униженного шествия к королевскому трону. – Впрочем, я сомневаюсь, что ваш король сможет напугать Францию больше прежнего. Вы зовете это победой, сэр Джон? – Француз кивнул на разрушенные стены, которые он так отважно защищал.

Вместо ответа сэр Джон поднял веревку, чтобы обвить петлей шею де Гокура.

– Позвольте, – остановил его тот. Взяв веревку из рук сэра Джона, он сам продел голову в петлю.

Убедившись, что на шею остальным французам тоже наброшены веревки, сэр Джон вскочил на Люцифера и, кивнув де Гокуру, пришпорил коня и двинулся вперед по проходу между рядами английских солдат.