Читаем Азенкур полностью

Отпрыск знатного семейства, отданный в службу сэру Джону для обучения воинской науке, он когда-нибудь станет властным лордом в сияющих доспехах и будет восседать на жеребце, крытом богатой попоной, а пока он, одиннадцатилетний мальчишка, робел перед суровыми лучниками, которые со временем перейдут под его начало.

– Гонец?

– От герцога Кларенса, – добавил паж, забирая бурдюк.

Герцог, чей лагерь был разбит по другую сторону Гарфлёра, тоже вел наступление на город, хотя от дальних ворот не долетало ни звука.

– И что сказал гонец? – не отставал Хук.

– Что наступление провалилось.

– Помилуй бог, – досадливо поморщился Ник.

Значит, теперь король ждет, пока его брат соберет силы перед вторым нападением, и лишь тогда англичане пойдут на последний приступ в попытке одолеть строптивых французов с востока и запада. Нику с лучниками оставалось только ждать. Если Генрих послал брату новый приказ, гонец довезет его лишь часа через два: объехать город по дальней дороге, переправиться на лодке через запруженную реку…

– Чего сидим? – спросил Склейт, рослый силач-тугодум.

– Не знаю, – признался Хук.

Пот, струясь по лицу, щипал глаза, витающая в воздухе пыль оседала в горле, снова хотелось пить. От солнечного света, отраженного меловой поверхностью разбитых стен, туманился взгляд. Ник устало потянулся к луку и снял тетиву, чтобы не держать цевье согнутым.

– Нападать-то будем? – буркнул Склейт.

– Теперь, наверное, вместе с герцогом, – предположил Хук. – Когда тот пойдет на приступ со своего края. Часа через два, не раньше.

– Французам этого хватит, – угрюмо кивнул Склейт. – Встретят так встретят.

Гарнизон и впрямь успеет подготовиться. Пушки, арбалеты, стрелометы, кипящее масло – все будет ждать своих жертв, помеченных крестом святого Георгия на груди. Латники присели, отдыхая, пока король медлил с приказом. Яркие флаги беспомощно обвисли, Гарфлёр охватила странная тишина. Тянулось ожидание.

– Когда начнем приступ… – раздался голос сэра Джона, без опаски шагающего на виду у французских стрелков вдоль цепи затаившихся в развалинах лучников; арбалетчики, явно получившие приказ беречь стрелы, его не трогали, – когда начнем приступ, идите вперед! Не прекращая стрелять! Только вперед! Когда переберемся через стену, мне нужны лучники в первых рядах! Чтобы гнать выродков по улицам! Чтоб ни один из них не ушел! Лучники должны быть впереди! Нынче тот день, когда враги Генриха должны погибнуть! Так убивайте!

«Интересно, сколько англичан после этого уцелеет?» – подумал Хук. Армия, когда-то отплывшая из Саутгемптонской гавани, была и без того невелика, а сейчас? Осталась едва ли половина, и большинство людей больны – даже те, кто сидит сейчас в развалинах гарфлёрской стены в ожидании схватки с французами, которые наконец-то зашевелились перед боем. По слухам, французская армия многочисленна и сильна, полчища бойцов только и мечтают расправиться с наглыми захватчиками-англичанами. Впрочем, Бог, наславший на англичан болезнь, уже изрядно в этом преуспел…

– Скорей бы все кончилось, – проскрежетал зубами Уилл из Дейла.

– Или уж оставить им город, – поддакнул Том Скарлет. – Все равно, кроме дерьма, там ничего не осталось.

«Что, если приступ закончится неудачей? – продолжал размышлять Хук. – Что, если Гарфлёр так и не сдастся? Тогда остатки армии Генриха, потерпев поражение, вынуждены будут отплыть обратно в Англию. Поход, так торжественно начинавшийся среди ярких знамен и радужных надежд, на глазах захлебывается кровью, дерьмом и отчаянием…»

Очередной трубач за стеной принялся выдувать тот же издевательский мотив. Сэр Джон, меривший шагами пространство вдоль цепи лучников, обернулся и прорычал:

– Прикончить проклятого выродка! Пристрелить его! – Последние слова командующий выкрикнул в сторону стены, чтобы слышали французы.

Внезапно на стене кто-то появился – не трубач, который все выпевал ту же мелодию, спрятавшись за стеной, – а кто-то другой, безоружный. Встав в полный рост, он замахал англичанам обеими руками.

Вскочившие стрелки натянули луки.

– Нет! – зарычал сэр Джон. – Нет! Опустить луки! Не стрелять! Не стрелять!

Трубный звук дрогнул, сорвался и замер.

Человек на стене поднял пустые руки высоко над головой.

И внезапным, чудесным и удивительным образом все кончилось.

* * *

Солдаты гарфлёрского гарнизона не собирались сдаваться, зато не выдержали горожане. Их преследовал голод, от английских снарядов горели и рушились дома, болезнь расползалась все шире. Горожане видели, что город не выстоит, и знали, что мстительные враги, войдя в Гарфлёр, примутся насиловать их дочерей. Городской совет настоял на сдаче, а без поддержки арбалетчиков Гарфлёра и без пищи, приготовленной местными женщинами, гарнизон не мог продолжать бой.