Михалыч вылез наружу и сразу пропал из виду. Впрочем, в следующую секунду дверь в салон отодвинулась, и седой заскочил в проем. Туман в машину почему-то не заползал. Андрей повторил маневр Михалыча в обратном порядке, не отрывая рук от двери, чтобы не потеряться. Сел рядом с водителем и сделал указующий жест, как Ленин на постаменте:

— Вон туда.

Юргис осторожно повернул руль. Похоже, он все-таки опасался, что передние колеса сейчас угодят в канаву. Но, проехав несколько метров, слегка расслабился. Микроавтобус медленно, со скоростью пешехода, но все же продвигался вперед. Маяк поблескивал оранжевым светом. Минута прошла в молчании.

А потом в тумане мелькнул еще один огонек. Андрей уловил неприятный писк на пределе слышимости и напрягся, вглядываясь вперед. Ему показалось, что вдоль стекла скользнуло длинное тело, но точно утверждать он не мог. Опять стало тихо, только урчал мотор. Андрей подумал, что мурена, если это была она, разминулась с ними в молочной мгле. Будем считать, что на этот раз пронесло…

Машина содрогнулась от мощного толчка в правый борт.

Рома коротко матюгнулся, а Михалыч прошипел:

— Что за черт?..

Андрей не успел ответить, потому что к стеклу напротив него прижался звериный глаз. Он был размером с яблоко или с елочную игрушку, а черный вертикальный зрачок походил на трещину. И в этом треснутом шаре горел холодный огонь. Дрожащий свет затягивал, завораживал, лишая воли к сопротивлению. Не соображая, что делает, Андрей нащупал ручку двери.

Передние колеса вдруг провалились, и машина ухнула в пустоту. Мурену, наоборот, подбросило вверх, словно невидимый рыбак-великан подсек ее и резко потащил на себя. Андрей почувствовал, что отрывается от сиденья. Невесомость показалась ему нестерпимо долгой, хотя он умом он осознавал, что на самом деле прошли буквально доли секунды.

Колеса ударились о твердую землю, и рессоры жалобно скрипнули.

Туман вокруг стремительно испарялся.

Микроавтобус стоял на обочине автомобильной дороги, которая давно нуждалась в ремонте. Справа тянулся необъятный пустырь, дальше был недостроенный блочный дом. Зияли пустые глазницы окон. Слева торчала опора ЛЭП.

— Home sweet home, — прокомментировал Юргис с неожиданно красивым произношением.

— Яволь, — отозвался Рома.

— Полиглоты, мля, — похвалил Михалыч. — Ну что, Андрей, поздравляю. И произвожу в почетные лоцманы.

— Главное, что не в Кацманы, — пробурчал Андрей.

— Охренеть, — сказал Рома. — Это что, мы даже Линзу не проходили? С большой земли — и сразу сюда?

— Ага, — подтвердил Михалыч, — вместо Линзы туман этот был ползучий.

— Ну, Андрюха, ты монстр!..

Но Андрей уже не слушал. Он вглядывался вперед.

Башня-скелет теперь казалась намного ближе. А перед ней раскинулся город.

ГЛАВА 13

Если бы его спросили заранее, как должен выглядеть административный центр Эксклава, то Андрей не сумел бы ответить внятно. Фотографий и кинохроник не существовало в природе — засвеченная пленка стала настоящим проклятьем. Оставались надеяться на художников. Но те, как правило, рисовали погибший замок и древние поселения; новую же столицу, построенную после войны, почему-то обходили вниманием.

В связи с этим, кстати, возникал закономерный вопрос — а каким образом Михалков собирался снимать кино? Да, история с «Сибирским цирюльником» — это, похоже, все-таки байка. Или, может, уже придумали выход? Цифровые камеры, например. Они здесь работают? Если даже и так, то снимки Андрею не попадались.

За неимением фактов он во время поездки пытался пофантазировать. Сначала ему представилось нечто образцово-футуристическое, в духе фильма «Blade Runner» — здания из стекла и бетона, монорельсы высоко над землей, неоновый свет и посадочные площадки на крышах. Потом он, правда, сообразил, что закрытые зоны на советском, да и постсоветском пространстве выглядят несколько по-другому. Воображение скорректировало картинку — бункеры со стальными дверями, надписи «Стой!» и «Предъяви пропуск!», овчарки и пулеметные вышки. Но в реальности все оказалась намного проще.

Это был самый обычный город — побольше чем тот, в котором вырос Андрей, но уж явно не миллионник. На окраинах теснились панельные новостройки, в другой стороне мелькнуло нечто, похожее на промзону — серые унылые корпуса и решетчатые конструкции непонятного назначения. В центре города небоскребов не наблюдалось, и спиральная башня смотрелась на этом фоне особенно вызывающе. Впрочем, оценить это зрелище никто, кроме Андрея, не мог.

Людей на улицах было много. Шагали по тротуарам, сидели в летних кафе, озабоченно перебегали дорогу. Хмурились, улыбались, болтали. Попадались и серьезные дяденьки в пиджаках, и симпатичные барышни в мини-юбках, и бритые амбалы в рубахах, расстегнутых до пупа, и похмельные работяги, и толстые тетки самого что ни на есть совкового вида.