Читаем Авгур полностью

Она сказала это спокойно, и он мгновенно понял — не врет. Узор на предплечье разочарованно затухал.

— Ну, нет, так нет, — Андрей поднялся, — будем считать, что поговорили.

— Погоди секунду, — она взяла календарик и выдрала оттуда листок. — Возьми вот. Твой день сегодня. Может, и пригодится.

На серой бумажке, как и положено, стояла дата — 11 августа. Коротко сообщалось, что в этот день контр-адмирал Ушаков разгромил турок у мыса Калиакрия (1791), открылся международный аэропорт Шереметьево (1959) и родился Сергей Мавроди (1955). На обороте была считалочка: «Сорока-ворона кашу варила, на порог скакала, гостей созывала». Стишок сопровождался рисунком. На взгляд Андрея, получилось несколько мрачновато — «сорока-ворона» недобро сверкала глазом и топорщила перья. И, наконец, имелось изречение на латыни: «Cantus sinister oscinis». Что это значит, Андрей не имел понятия.

— И как мне это поможет?

— Не знаю, — сказала тетка. — Но, согласись, забавно — ты у нас Сорокин, и на картинке — сорока.

— Поразительное совпадение.

Он машинально сунул бумажку в паспорт между страницами, положил документ в карман и пошел к двери. Михалыч сунулся было в комнату, но хозяйка встала из-за стола и предупредила:

— Все, закончили на сегодня.

— Ну, и что нам дальше делать?

— Не волнуйся, старшой. Птенчик дорогу знает, — «фермерша» кивнула на Андрея и подмигнула. Смотрелось это довольно дико.

Видя недоумение Михалыча, Андрей пояснил:

— Товарищ колдунья шутит. Ей моя фамилия нравится.

— А насчет дороги?

— Не в курсе.

— Найдет, найдет, — заверила тетка. — Скромный он, можно сказать, стеснительный. Но, когда надо будет, подскажет — вы, главное, обращайтесь. А сейчас ступайте, соколики. У меня, вон, внучка еще не кормлена. И корова не доена…

Никаких коров в радиусе ста метров Андрей не заметил, но хозяйка настойчиво теснила их к выходу.

— Но сейчас-то нам куда ехать? — спросил Михалыч.

— А вы езжайте прямо, не ошибетесь.

Едва четверка оказалась на улице, «фермерша» захлопнула дверь и, суда по звуку, закрылась изнутри на щеколду.

— Зашибись, — сказал Рома. — Проконсультировались.

— А по-моему, не так уж плохо, — неожиданно сказал Юргис. — Подсказка была, а в какой форме — это дело десятое. Сказано — прямо, поедем прямо. Дальше — будем смотреть. Правильно я говорю, Михалыч?

— Фиг его знает, — седой с сомнением почесал подбородок. — Ладно, по коням.

Дорога шла через обширное поле, которое, впрочем, было давно заброшено. Юргис вел аккуратно, и машина мягко переваливалась на кочках. Минут через пять в свете фар возникли две огромные каменюки. Они вросли в землю по обеим сторонам от дороги, и было совершенно неясно, какая сила могла их сюда забросить — каждый валун был размером с микроавтобус. Водитель нажал на тормоз и обернулся к товарищам, словно ожидая подсказки.

— Что, думаешь, отсечка? — спросил Рома и посмотрел на Михалыча.

— Она, родимая, — согласился тот. — Причем серьезная, плюсовая. Даже и выходить не надо — отсюда видно. Только вот, блин, куда она нас забросит?

— В смысле?

— Ну, сам подумай. Предыдущую вспомни. Мы тогда на маршруте были, четко знали, куда нам ехать. На маршруте же и остались, просто вперед скакнули. А сейчас что? Ломимся наугад. Соответственно, выскочим тоже хрен знает где.

— Ну, и что теперь? Назад поворачивать? Не смеши.

— Ладно, не умничай. Сам знаю, деваться некуда. Давай уже, Юргис, чего стоишь?

Прибалт направил машину между камнями. Андрей на миг ощутил головокружение, и они провалились в утро.

Сразу стало светло, голубое небо сияло над головой, и до восхода солнца оставалось совсем немного. «Плюс шесть», — сказал Юргис и первым вылез наружу. Воздух приятно холодил кожу, на траве лежала роса. Местность переменилась. Теперь перед ними была небольшая рощица, а справа виднелись домики. Вроде бы, вполне обычный пейзаж, но что-то было не так. Андрей не сразу сообразил — все вокруг выглядело слишком ухоженно. Поле аккуратно, словно по линейке засажено свеклой, и в промежутках между рядами не видно ни единого сорняка. Роща похожа на подстриженный парк, дома — опрятные просто до неприличия, а заборчики перед ними сверкают так, словно их покрасили час назад. Проселок превратился в асфальтовую дорогу, на которой ярко выделялась белая полоса.

— Польша, что ли? — неуверенно спросил Рома.

— Похоже на то. Хорошо скакнули.

— Ага, нехило. Жалко только, что мимо.