Читаем Аве, Цезарь полностью

Сверху снова послышался рокот мотора. Режиссер развернул камеру, чтобы заснять момент приземления вертолета. Однако тот не стал опускаться, а повис в воздухе чуть выше балкона, на котором стоял Син-син. Пилот повернул голову, и режиссер узнал Круса. Рядом с детективом сидела взъерошенная Изабелл, энергично двигая челюстями, вероятно, лая.

Син-син радостно припал к телекамере, поймал в объектив кабину вертолета и, по привычке скомандовав себе: "Внимание! Приготовиться! Мотор!", включил пусковой механизм. И в то же мгновение он увидел ослепительную вспышку, которая в последний раз озарила весь его жизненный путь от первых нетвердых шагов годовалого младенца, воспитанного в сиротском доме, до небрежно-величественной походки преуспевающего режиссера, от первых поэтических лент об оранжевых облаках (всю жизнь его необъяснимо манил, притягивал к себе таинственной магнетической силой оранжевый цвет!..) до "Девятого вала" и до разверзнувшейся перед ним в этот последний миг геены огненной!..

Син-син погиб, как хотел, хотя и с небольшим отступлением от сценария. Он готов был принять смерть за преступления, совершенные "стреляющей камерой". И он погиб именно из-за нее: увидев Син-сина и нацеленную на него телекамеру, Крус, не раздумывая, прильнул к оптическому прицелу и нажал гашетку.

Син-син готовил себя к смерти на электростуле. Выпущенный из вертолета энерголуч обладал такой чудовищной силой, что не только балкон, где находился Син-син, но и весь металлический корпус телестудии превратился в электростул, нет, в раскаленную электросковороду, на которой режиссер сгорел, так и не успев осмыслить происходящего...

В сполохах охватившего здание пожара Крус увидел тело Главного Конструктора, а затем выскочивших из бункера Цезаря, Касаса и телохранителей, которые вскинули свои пистолеты, целясь в вертолет, по выстрелить не успели: детектив опять нажал гашетку.

Через несколько секунд двор телекомпании напоминал жерло огнедышащего вулкана, поглотившего все вокруг. Поток раскаленного воздуха охватил вертолет, он мог взорваться в любой момент, однако рука Круса продолжала яростно нажимать гашетку...

Спасла Изабелл: вцепившись зубами в рукав, она с трудом оттащила Круса от спускового механизма. Наконец детектив пришел в себя, рванул руль, и вертолет устремился ввысь, в прохладную ночь, подальше от пекла преисподней.

VIII

Несмотря на ранний час, Ирасек уже работал, высекая из розового мрамора звонкие искры. К приезду обещанного отцом гостя он спешил закончить скульптуру Евы. Фактически она была готова, однако Ирасек был недоволен, а чем именно - не мог понять. Взглянув на свою мраморную копию, Ева высказала догадку, что неудовлетворенность Ирасека вызвана не каким-то изъяном статуи, а напротив - ее совершенством: "Ты просто боишься, что, постоянно видя перед глазами мраморную Еву, можешь разлюбить живую..."

Этой ночью Ирасек проснулся, при свете луны долго смотрел на спящую Еву и наконец понял, где ошибся: надо углубить линию ключиц, особенно правой, и мраморная шея сразу оживет, в ней появится пугливая грация дикой серны, трепетная певучесть аззакалия и, конечно же, неотразимая женственность Евы! Сделав это открытие, Ирасек так и не смог уснуть, и едва забрезжил рассвет, он поспешил к Розовым камням, среди которых его ждала мраморная Ева.

Ему оставалось совсем немного, когда он услышал крик Евы:

- Ирасек! Отец на стрекозе прилетел!

Он прислушался: сквозь туман доносился стрекот "большой стрекозы".

- Ева! - крикнул Ирасек. - Возьми Атимус и поднимайтесь к Черной скале! Я догоню вас!

Юноша с волнением взглянул на статую: жалко, чутьчуть времени не хватило. Интересно, что скажет отец? Он не очень щедр на похвалу... А как оценит работу гость?.. Впрочем, не так уж это и важно, Ирасек все равно станет ваятелем! Он украсит Барсово ущелье десятками, нет, сотнями скульптур, он увековечит в них прекрасную Еву, крохотную Атимус, мудрого доброго отца! Он преобразит ущелье в мраморный дворец, где они будут жить все вместе!

Ирасек поднял голову и увидел висящую над ним "большую стрекозу" с двумя незнакомцами. У одного из них было смешное лошадиное лицо...

Вертолет пошел на снижение. Ирасек подумал, что гости хотят поближе рассмотреть статую, и отошел от нее на несколько шагов. В это мгновение юношу обдало жаром, и он увидел, как его розово-мраморная Ева оплывает, на глазах превращаясь в вязкую массу. Не соображая, что происходит, Ирасек бросился к статуе, и она приняла его в свои жаркие, как солнце, объятия.

Когда вертолет опять набрал высоту, на месте, где только что были ваятель и его творенье, лежал бесформенный валун. Таких много валялось в Барсовом ущелье...