— Ты сказал, что мы должны быть ко всему готовы, когда отправимся к звездам… на всякий случай, — ты сам так говорил. Поэтому у нас есть встроенное орудие, как на «Эмиссаре», и кое-что послабее. А теперь ты говоришь о возможном пиратском нападении, как я слышал.

— Подожди-ка минутку, — запротестовал Стефан Дозса.

— Нет, пусть продолжает, — велел Бродерсен помощнику.

— Шкипер, — отвечал Дозса уже с собственным достоинством. — Я возражаю не против предложения, а против формулировки. Еще мальчишкой я убедился в том, что всякое правительство есть естественный враг своего народа. Если мы примем его семантику, то наполовину проиграем битву. Мы не пираты, а освободители.

Кейтлин шевельнулась. Тревога звучала в ее голосе:

— Вы говорите как фанатик, сэр. Моя страна хорошо помнит их, слишком даже хорошо.

Дозса, коренастый, темноволосый мужчина с миндалевидными глазами на довольно плоском лице, рассмеялся:

— Тогда зовите нас частной полицией… или проповедниками. Или безумцами — последнее, пожалуй, вернее всего. Но не пиратами. Пираты стремятся отобрать деньги.

— Говори, что хотел, Сергей, — предложил Бродерсен.

— Я полагаю, что всем нужно пройти инструктаж и попрактиковаться в обращении с легким стрелковым оружием, — констатировал Зарубаев. — Вне всякого сомнения, каждый на борту умеет стрелять, но лишь мы с вами, капитан, служили в миротворческих силах и знаем технику боя — в том числе и космического. Мы можем дать инструкции. До Т-машины лететь несколько дней, от Солнечных Ворот до Земли придется тоже добираться не один день, и кто может сказать, что будет потом. Мы можем заучить некоторые основы, начало методики.

— М-м-м… м-м-м… — Бродерсен шевельнулся на своем столе. — Мы не рассчитываем на неприятности.

— Некоторая тренировка не повредит, — заявил Дозса. — В этом путешествии у нас пока не слишком много дел. Я буду рад чем-нибудь заполнить свободные от вахт часы. А как насчет остальных? — Он бросил взгляд в сторону застывшего Лейно. — Быть может, занятия помогут нам теснее сплотиться.

Дискуссия вырвалась на свободу. Согласившись на предложение, все обратились к возникшим вопросам. Прошло два часа, прежде чем Бродерсен отпустил экипаж. Свободные от дежурства могли оставаться в общей комнате, но никто не сделал этого. Выходя из комнаты, Вейзенберг шепнул:

— Попробую что-нибудь сделать с Мартти, Дэн, но все в основном зависит от тебя самого, так?

— Ух! — вздохнул Бродерсен, когда они с Кейтлин остались вдвоем.

Она взяла его за руки.

— Бедняжка. Нелегкое это дело быть капитаном, правда? Он чуть улыбнулся:

— Ты обнаружишь, что пост квартирмейстера тоже не сулит особых восторгов, моя дорогая. Работы больше, чем у кока и стюарда, хотя и у них дела по горло. Выдай да посчитай, и пригляди, чтобы корабль был в порядке… Лучше я начну учить тебя прямо сейчас.

Она приблизилась.

— Неужели спешка настолько неотложна?

— Увы, боюсь, что да, — отвечал он. Кейтлин вздохнула.

— Ну что ж, хорошо, потом. — И показав в сторону ближайшего обзорного экрана:

— Там, снаружи, всегда опаздывают, пока мы живы. Разве не так, мой дорогой?

Он не отвечал, слишком захваченный увиденным — очертаниями ее тела на фоне далеких звезд.

Глава 13

Я была огромной гордой семгой, но не знала слов, которыми можно выразить величие или гордость. Я была такой. Мои бока отливали синевой стали, подбрюшье горело серебром, но я знала о металле только остроту крючка, некогда впившегося в мою губу и вырвавшего кусок плоти. Я сливалась воедино с водой, и всегда была таковой. Когда я была мальком, вода рябила и шептала вокруг меня, а я пряталась в гравии, и неторопливая тень щуки скользила, затмевая желтые полосы солнца. Позже вода текла, бурлила, ласкала, облегала меня, когда, отдавшись на волю течения, я уносилась к морю. А потом вдруг сделалась соленой и жалом своим пробудила сознание, которым я обладала еще в икринке; и я прыгала от радости, взмывая в водопад света, где воздух острым ножом резал мои жабры. Ну а затем годы, не знавшие времени, я бродила в море, охотилась, догоняла, грызла сопротивляющуюся мягкую плоть, и восторгалась.

Но наконец я уловила благоухание, которому нельзя было противиться, и устремилась домой. Нас было много; мы одолевали сопротивлявшуюся нам реку и покрывали ее воды блеском своих тел. Теперь и мы сами стали добычей. Мы умирали, умирали, и каждая смерть становилась тем же праздником, каким была и жизнь. Я победила. Жизнь таилась внутри меня. В мирной заводи верховья реки рыла я хвостом в гравии, некогда укрывавшем меня, гнездо для моих собственных детей. Я не понимала, какими они будут — и съела бы любого, если бы он попался мне, — но тогда я любила их. Тут он нашел меня. Он. Это был самый лучший момент в моей жизни.

Ну а вскоре я была готова к смерти. И явился Призывающий, и взял меня в Единство. Я была Рыбой.

Глава 14