Читаем Аватара полностью

Наконец Генри Трокселл, начальник охраны, пошевелился.

— Вы готовы к выходу, сэр? — осведомился он.

— Да, — отвечал Квик. — И пожалуйста, никаких вольностей в представлении.

— Как вы могли подумать подобное, сэр? О'кей.

Начал Трокселл. Густой его голос доносился через открытую дверь:

— Damas у caballeros. Сегодня я имею удовольствие… я много раз уже объяснял вам, что вместе со своими людьми всего лишь исполняю долг перед правительством — как моим, так и вашим. Вы потребовали встречи с лицом, облеченным властью. Персона эта прибыла к нам. Я имею честь представить Айру Квика, члена Ассамблеи Североамериканской федерации от Среднего Запада, министра исследований и разработок в Совете Всемирного Союза. Сэр Квик, прошу вас. — Отступая в глубь сцены, он пропустил гостя и первым захлопал в ладоши, но не сразу заметил, что аплодирует лишь он один.

Квик поднялся на трибуну, в которой видел психологически ценное подспорье, и улыбнулся собравшимся. Огромный пустой зал мог бы вместить не одну сотню людей. Но сейчас лишь на первом ряду сидели двенадцать пленников, с гневным видом разглядывавших его. Инопланетянина среди них не было, отметил Квик, не зная, радоваться этому или нет. Охрана, сидевшая или стоявшая, удваивала число присутствующих. Остальные занимали свои посты — на случай непредвиденных неприятностей. Все были в космических комбинезонах, секретные агенты при легком оружии в кобуре — в основном звуковые станнеры, и несколько пистолетов. Всеобщее молчание позволяло слышать шелест вентилятора, воздух пах свежестью, и легкая влажность ему, конечно же, мерещилась. По незаполненной аудитории, выдавая неплохую акустику, гуляло звонкое эхо. «Что ж, — подумал Квик, — мне приходилось выступать и в худших местах». Нахлынули воспоминания: школа в небольшом городке, набитая людьми с мозолистыми руками; дождливый вечер в масонском зале, отчасти разрушенном при бомбежке во время последней гражданской войны и так и не до конца восстановленном; жестокий зимний рассвет возле ворот фабрики, работники которой знали, что их уволят, когда починят автоматы, — к подобному положению дел смышленому молодому адвокату следовало привыкнуть, чтобы сделаться смышленым молодым политиком. «В некотором смысле это было неплохо, опыт помог мне понять среднего человека».

— Вы не будете возражать, если я буду говорить по-английски? — спросил Квик. — Это мой родной язык, и все вы владеете им не хуже чем испанским, на котором разговаривали на борту вашего корабля. — Ему отвечало угрюмое молчание. — Благодарю вас, — проговорил он неофициальным тоном и, оперевшись пальцами о трибуну, дал волю своему знаменитому баритону.

— Добрый день, дамы и господа. Я надеюсь, что этот день действительно окажется добрым и для вас и для всего человечества. Нет слов, которые могут выразить мое сожаление о том, что случилось с вами. Вы вернулись из экспедиции, и перед значением ваших открытий меркнет сделанное Колумбом. Вы трудились, вы страдали, вы потеряли трех близких друзей и, невзирая на все, выстояли. Более того, вы привезли с собой приз, который, как вы искренне полагали, действительно может открыть новую и более яркую эру. Вы имели все основания рассчитывать на триумф, на почести до конца своей жизни, место в истории. Но вместо того…

— Ах, да прекратите же болтать! — выкрикнула рослая блондинка. — Нечего фалить на нас это дерьмо. Уже нанюхались.

Значит, это Фрида фон Мольтке, стрелок и пилот бота, как и смуглый мужчина Сэм Калахеле, сидящий возле нее. Капитан Виллем Лангендийк обернулся, чтобы самым корректным образом поставить ее на место. Старший помощник Карлос Франсиско Руэда Суарес приподнял брови, как подобает аристократу, и пренебрежительно глянул на… сцену. Выражения на лицах всех остальных изменялись от ухмылок до откровенного смущения — за исключением худощавой и седоволосой Джоэль Кай, державшейся бесстрастно. Квик поднял руку.

— Я не обижаюсь, — объявил он. — Поверьте мне, я симпатизирую вам. Я проделал весь путь от Земли сюда, чтобы мы могли начать осмысленный диалог и достигнуть modus vivendi, способного удовлетворить всех. Я полагал, что могу начать с короткой речи, чтобы потом мы перешли к свободной дискуссии. Вы согласны?

— Выслушайте его, — приказал Лангендийк. Квартирмейстер Бруно Бенедетти сложил на груди руки, откинулся назад и деланно зевнул.

— Ну что ж, можно послушать, — сказал он. — Делать-то все равно нечего…

— Пожалуйста, не надо, — Эстер Пински, врач и помощник биолога, говорила застенчиво (хотя, как и все остальные, прошла через Звездные ворота к неизведанной судьбе, готовая к встрече с неизвестными формами жизни, что могли оказаться и смертоносными). — Давайте будем вежливыми.

— Да, — добавил инженер Дайроку Мицукури. — Иначе нас, наверно, не выпустят.

Экипаж успокоился. Квик вновь принял позу оратора.

— Благодарю вас, — проговорил он. — Вы весьма благородны. — «И смертельно опасны, — подумал он, тут же добавив про себя: