— О, я не об этом, — неловко возразил Бродерсен. — Конечно, мое мнение ничего не значит, но… может, это была какая-то фантазия? Ты ведь не станешь возражать, что такое возможно? Быть может, она сама не осознавала этого… и просто чуточку вспорхнула выше, чем нужно.

— Она не любила ни зелья, ни кувшина. — Бродерсен попытался извиниться, но Кейтлин приложила ладонь к его губам. — Ну хорошо, скажем так: ты считаешь, что она опьянела от лунного света.

— Такое бывает, — проговорил он, когда она отвела руку, — я и сам помню, как беседовал со стариком-можжевельником на заднем дворе своего дома; я уже забыл, о чем шла речь, но у нас вышел разговор, это точно. Я помню об этом столь же отчетливо, как об уроках езды верхом, примерно в том же возрасте — лет четырех или пяти. Сны приходят к нам странными путями. И… если ты подобна матери, Пиджин, значит, и она подобна тебе, а ты — мечтательница… кроме некоторых мгновений, когда своей практичностью просто ошеломляешь меня.

Она не расслабилась и не рассмеялась, как он надеялся, но все же улыбнулась:

— Дэн, я просто женщина. Романтический пол — это вы, мужчины.

— Ну хорошо, так что же, по-твоему, случилось? Или ты думаешь, она действительно попала в Элхой — так зовется это место в моих краях. Если ты так думаешь, я не буду насмешничать. Тот мир, который может вместить Иных, примет и подземное царство эльфов.

— Или чертей? — Он ощутил, как она вздрогнула. — Вот того-то мать и страшилась: она боялась, что ад искусил ее, и она пала. Но священник не велел верить в это; он сказал, что скорей всего ей просто померещилось. Но свой страх она сохранила в душе до сего дня. Отец рассказывал, какой легкомысленной она была в юности, но с той ночи сделалась просто воплощением праведности.

К этому все и будет идти, подумал Бродерсен. Там, где появление Иных не разрушило старые религии, оно вдохновило новую и вдохнуло новые силы в старинные верования. Неужели они действительно намеревались это сделать?

— И что же ты думаешь об этом?

— Я? Ничего не думаю. Я знаю, что такое научное доказательство, но здесь их нет.

— Но ты же, должно быть, думала об этом, ведь это видение, по всей вероятности, весьма много для тебя значит.

— Естественно. Нора моя мать. И хотя меня далеко унесло от дома, я люблю ее, и отца и братьев, и надеюсь, что наш полет вновь приведет меня к ним.

Кейтлин стиснула его руку.

— Помнишь, с чего начался этот разговор: ты спросил меня о чувстве принадлежности ко всей Вселенной, — проговорила она. — По-моему, в тот день она и ощутила такое единство, сильнее чем это удавалось мне. Будь она буддисткой, то говорила бы потом о нирване или просветлении, о чем-то подобном и столь же чудесном. Но, невзирая на замужество за дублинским доктором и пение в опере, она осталась ирландской деревенской девчонкой, которая ужаснулась случившегося. Но что касается того, что именно принесло ей это переживание и почему оно выбрало именно такую форму, я не могу даже догадываться.

— А не попробовать ли мне? — отвечал Дэн. — По природе она была столь же склонна к приключениям, как и ты, с такой же жадностью впивала жизнь, хотя так и не сумела найти свой путь к свободе, как это сделала ты. А потому…

— Бр-р-р-у-у-м-м, — сказало небо. Они вскочили на ноги. Высоко над головой сверкнул освещенный солнцем металл и нырнул вниз по дуге, так что они могли видеть его приближение. Шум сделался грохотом, листья затряслись, задрожал воздух. Космический бот опускался вертикально, вращая крыльями, выпущенные колеса коснулись земли, выключенный двигатель смолк. Громом вернулось молчание.

Бродерсен и Кейтлин схватили свои пожитки и побежали к боту,

Глава 10

Возле аудитории в Колесе Сан-Джеронимо располагалась специальная комнатка, где ораторы и актеры могли отдохнуть, подготовиться к выступлению, если чувствовали в этом необходимость. Айра Квик не стал задерживаться в ней, но — тем не менее — на несколько секунд заглянул в зеркало, проверяя свой облик. Он увидел перед собой опрятного и тонкокостного мужчину белой расы в возрасте сорока четырех лет, с высоким лбом, тонким правильным лицом, карими глазами, черной вандейковской бородкой, с едва тронутыми сединой волнистыми черными волосами, уже редевшими на макушке, но в изобилии ниспадавшими на уши и закрывавшими шею. Моде соответствовала не только внешность, но и радужные переливы ткани на куртке, и блестящие черные брюки. Все это носили в прошлом году… мода, а не ее последний писк. Не будь среди первых, на ком опробуется новое.

«Сейчас я, как актер, готовлюсь к выходу, чтобы завоевать враждебную аудиторию, разве не так?» — подумал Квик, наслаждаясь редкой в людях способностью подшучивать над собой. Ведь в глубине души он ощущал на сей раз, сколь смертельно серьезно и трагично его пребывание здесь. Трагедию создавало не столкновение зла и добра: подобное случается лишь в неприхотливой мелодраме. Трагедия возникает в результате конфликта между личностями с равным моральным уровнем, равным (ну хорошо, почти равным) интеллектом и восприимчивостью.