Читаем Аттила полностью

Обратите внимание на все те же противоречия: автор изничижает Аттилу, но в то же самое время прибегает к ссылке на Менхен-Гельфена и упоминает о... «приближенных к гуннскому двору греческих риторах и философах»! Не странно ли, что «грабитель и разоритель», «безжалостный убийца», дикий и невежественный Аттила способен почему-то оценить изыски риторики и философии? Да и вообще, разве можно представить себе реальность образования державы, подобной Гуннскому царству при Аттиле, человеком, руководствующимся лишь низменными инстинктами?



Лев Николаевич Гумилев, пожалуй, первым наиболее ярко показал искусственность бытовавших исторических теорий и проанализировал роль Аттилы в свете созданного им учения об этногенезе. [3]По его версии, Аттила – «талантливый герой», сумевший отдалить неминуемую гибель своего народа на целых двадцать лет. В наши дни подавляющее большинство специалистов в мире разделяет это мнение.

Практически все изыскания современных антропологов говорят о том, что гунны отнюдь не являлись убогим и бесовским сборищем. Черты их лиц не были уродливы, красивых людей среди них было не меньше, чем в любом другом народе. И это были далеко не дикари! Они умело выращивали сельскохозяйственные культуры, возводили надежные и примечательные строения. Более того, гуннам были знакомы металлы – среди их кухонной утвари особого упоминания заслуживают колоссальных размеров металлические котлы с ручками, своей формой напоминающие вазы. Они достигали чуть ли не метра в высоту и весили 16—18 кг! Сегодня эти котлы обнаружены во многих местах Европы и даже в России, на Волге; один котел нашелся в Алтайских горах, в 250 км от границы с Монголией. Специалисты литейного дела установили, что гунны наверняка располагали особыми печами, позволявшими создавать температуру до... 1000° C! Именно такая температура необходима для плавки меди. Хороши дикари, однако!

Уместно здесь же упомянуть и об изготовлявшейся гуннами затейливой конской упряжи, а также и о декорированных седлах. Добавим, что для гуннов кони были вообще особенными существами. Качество их ухода за этими благородными животными говорит само за себя. Уникальная порода, выведенная гуннами, превосходила знаменитых римских скакунов.

Как утверждает Отто Менхен-Гельфен:

«...единственным автором, давшим хорошее описание гуннских коней, является Вегеций. Долгое время он жалуется во введении своей второй книги „Multomedicina“ на постепенное ухудшение ветеринарной медицины. Конные доктора так плохо оплачиваются, что никто более не посвящает себя надлежащей ветеринарной медицине. В этом, однако, следуя примеру гуннов и других варваров, люди большей частью вообще перестали консультироваться у ветеринаров. Они оставляют коней на пастбищах на круглый год и никогда не ухаживают за ними, не зная, что тем самым они наносят неисчислимый ущерб себе.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт