Читаем Аттила полностью

До сих пор он оставался победителем в борьбе со многими народами; до сих пор его владычество простиралось на всю Скифию и Германию. Но теперь он сам был весьма озабочен, услыхавши о приближении Уннов, а главное увидевши, что ему изменил подвластный, но вероломный народ Росомоны, или Роксоланы. А это произошло вот по какому случаю: один из Росомонов, вероятно, знатный человек, вероломно покинул короля и, нет сомнения, ушел к Уннам. Но во власти короля осталась жена беглеца, именем Саниелх (Sanielh, иначе: Сонильда, Сванигильда). Рассвирепевший Эрманарик, за бегство мужа, приказал казнить жену, которую привязали к двум лошадям, и она была растерзана на части. Ее родственники, братья мужа, Сарус и Амиус, мстя за смерть неповинной женщины, поразили Эрманарика мечом в бок. После того король, изнуренный раною, влачил печальную жизнь, чем воспользовался король Уннов Баламбер-Валамер и напал на восточных Готов, занявши их земли. К тому еще и западные Готы отделились и оставили Эрманарика одного воевать с Уннами. И от раны, еще больше от горя, что не может совладать с Уннами, он помер, однако, в глубокой старости, 110 лет.

Аммиан Марцеллин говорит, что Эрманарик, захваченный врасплох, после долгой борьбы с Уннами, в отчаянии и страхе от неминуемой гибели, сам лишил себя жизни.

После него, по свидетельству Марцеллина, был избран королем Витимир, который, продолжая борьбу, в подкрепление себе, нанял каких то других Уннов и долго воевал против Алан (почему против Алан, когда нападали Унны, ясно, что Аланы и Унны были кровная родня), но после многих поражений, совсем подавленный превосходством врага, в одной битве он погиб. У него остался малолетний сын Видерик на попечении двух старших воевод его отца, Алатея и Сафракса. Когда опекуны увидели, что дальнейшая борьба (с Уннами или с Аланами?) невозможна, они благоразумно отступили со своим питомцем к берегам Днестра. Это рассказывает Марцеллин.

Иорнанд повествует, что по смерти Эрманарика восточные и западные Готы разделились; первые остались подданными Уннов и продолжали жить в той же стране. Однако их государь, Винитар, сохранил свою власть. Такой же храбрый, как и его предки, но менее счастливый, он нетерпеливо сносил господство Уннов и старался всячески от них освободиться.

Он храбро напал на Антов (несомненные Славяне и Аланы Марцеллина); сначала был побежден, но потом восторжествовал над ними и, чтобы навести ужас на врага и предупредить дальнейшие восстания, захватил Антского князя Богша (Вох, Богшь, Богошь, упомянем современное нам имя: Божо Павлович, Черногорский воевода 1876 г.) с его сыновьями и семьюдесятью старейшинами и велел их всех распять. После этого Винитар спокойно государствовал почти целый год. Но король Уннов Валамир призвал к себе Сигизмунда (Гесимунда, сына великого Гуннимунда),который, верный своим клятвам или договорам с Уннами, оставался на их стороне с большою частью Готов и возобновил с Валамиром старый союз. Они оба пошли против Винитара. Война была долгая. Две битвы Винитар выиграл и невозможно себе представить ту ужасную резню, какую он произвел в войске Уннов. В третий раз полки сошлись на р. Ераке (Пруте). Здесь Винитар погиб от стрелы, которую пустил ему в голову сам Валамир. После того Валамир взял себе в жены Валадамарку (Володимерковну?), племянницу Винитара. С тех пор Готский народ без сопротивления покорился Валамиру.

Таким образом были покорены те Готы, которые хотя и управлялись собственными князьями, но оставались во власти Уннов до смерти Аттилы и ходили в Уннских полках даже против своих родичей, западных Готов.

О погоне Уннов за западными Готами Марцеллин рассказывает следующее: «Предводитель Тервингов, Атанарик, приготовился было защищать свою страну и расположил войска вдоль берегов Днестра и Грутунского леса. Унны перехитрили его, обошли и прогнали к горам. Желая однако удержать напор врагов, Атанарик насыпал высокий земляной вал между Днестром и Прутом и вдоль берегов Прута к Дунаю. Он не успел окончить этой работы, как Унны быстро прогнали его и отсюда.

По всем готским областям разнесся слух о появлении неведомого диковинного народа, который то как вихрь спускался с высоких гор, то будто вырастал из земли и все, что ни попадалось на пути, опрокидывал и разрушал. Готы рассудили совсем переселиться за Дунай, во Фракию. „Скифы,– говорит историк Эвнапий,– побежденные, были истребляемы Уннами. Большинство их погибло совершенно. Одних ловили и побивали вместе с женами и детьми и жестокости при убиении их не было меры. Толпа же собравшихся и устремившихся к бегству не многим не доходила до двух сот тысяч человек, самых способных к войне. Двинувшись и став на берегу реки Дуная, они издали простирали руки с рыданием и воплем и умоляли о позволении переправиться через реку. Они оплакивали свои бедствия и обещали отдаться Римлянам как союзники“».

Таковы в существенных чертах рассказы Иорнанда и Марцеллина о первом нашествии Уннов.