Читаем Атомный аврал полностью

Инна Александровна Размахова (начинала работать в 1948 году оператором, затем — начальником смены):

Потом эти фильтры с осевшим на них ураном нужно было снимать и увозить. Снимали их люди, называвшиеся «спецаппаратчики», которым платили сдельно — кажется, триста рублей за каждый снятый фильтр. Для сравнения — месячная зарплата оператора на аппаратах составляла примерно полторы тысячи рублей. Эти фильтры задерживали основную часть наиболее опасных бета-активных осколков деления, и те, кто их снимал, — прожили недолго. На этой работе больше 2–3 месяцев никто не задерживался. Бывали случаи, когда у спецаппаратчиков прямо во время работы начинала горлом идти кровь, но они заканчивали свое дело.

Однажды я попросила сотрудника проверить: почему не фильтруется раствор. Он пошел открывать вентиль, а из-под вентиля ему на ногу вылился высокоактивный раствор. Он долго лежал в больнице, но всё-таки умер.

После того, как меня в 1950 г. перевели работать начальником смены отделения, мое рабочее место находилось в диспетчерской. Это место считалось безопасным с радиационной точки зрения, поэтому там не производился дозиметрический контроль. А когда однажды дозиметристы произвели замеры, то оказалось, что в диспетчерской прибор зашкаливает. Как я узнала потом, под ней проходила какая-то труба, по которой подавался радиоактивный раствор. Сколько я получила там дополнительно к своим 700 бэрам — неизвестно…

Еще был такой случай, говорящий о неучтенных дозах, полученных солдатами и заключенными. Я работала начальником смены отделения, и за ночь нам было дано задание выполнить одну работу. Для её исполнения дали солдат. Они сделали часть работы, потом дозиметрист говорит — всё, бойцы получили допустимую по существующим нормам дозу. И я остановила работу. Утром начальник был недоволен, что работа не доделана и минут двадцать мне объяснял, что эти допустимые дозы определены для нас — персонала комбината. А солдатам можно больше — они ведь поработают и уедут с комбината. А заключенным можно ещё больше…».

И. Дворянкин, работавший на заводе «Б» с 1949 г.: