9…Обязать т.т. Ванникова и Зернова установить на объекте № 550 и в зоне строгий режим охраны, пропускной системы, допусков на работу, въезда в режимную зону как по служебным заданиям, так и родственников и членов семей, работающих на объекте, а также выезда из режимной зоны, исключив всякую возможсть проникновения на объект и в его служебные помещения посторонних лиц…

К подлиннику Постановления приложена карта местности.

Персонально Харитона постоянно, даже во время посещения душа и туалета охраняли два телохранителя. Они же за ним следили, подслушивали и запоминали обрывки его разговоров для пополнения досье. За все годы разработки на территории зоны атомного и водородного оружия ни одного шпиона или диверсанта обнаружено не было.

Но ученые с недостаточным уровнем идеологической подготовки временами попадались. Например, некоторые недопонимали актуальность борьбы Лысенко с классической генетикой. Если подобный сотрудник был не очень нужен, и без него могли обойтись, его бесшумно увольняли и выселяли из зоны. Опасными или даже роковыми могли также оказаться разговоры о моральной ответственности ученых за последствия их работы. Одним словом, объект № 550 был «белым архипелагом ГУЛАГ».

12

Через три месяца после назначения Царевского число заключенных, работающих на площадке плутониевого комбината, достигло двадцати тысяч. И продолжало расти.

Центральным объектом стройки являлся завод «А». Необходимо было прежде всего подготовить к монтажу реактора его подземную часть.

Котлован «одевался», по проекту, в бетонную «рубашку» трехметровой толщины, играющую роль общей биологической защиты всего комплекса. Внутри котлована выделялся объем для разгрузочной шахты и подреакторного разгрузочного бункера. Шахту надо было выделить с помощью дополнительных бетонных перегородок, а монтажный объем самого графитового котла обваловать двухметровыми стенами из засыпного песка.

Параллельно шло строительство надземной части. Она включала в себя обычное трехэтажное здание с кабинетами и приборными помещениями, а также огромный центральный зал высотой 30 метров, находящийся по проекту как раз над котлом на уровне земли (нулевая отметка). Центральный зал предназначался не только для пускового монтажа котла, но и для всех последующих эксплуатационных и ремонтных работ.

Осенью 1947 года общее число заключенных в зоне перевалило за сорок тысяч. Строительная площадка объекта «А» напоминала человеческий муравейник. С раннего утра до поздней ночи и с поздней ночи до самого утра в глубоком бункере копошились несколько тысяч человек одновременно. На поверхности достраивались стены реакторного здания; монтировались этажные перекрытия, лестничные клетки и лифтовые шахты; отделывались коридоры, кабельные полуэтажи, кабинеты и рабочие помещения. Невообразимый хаос и изнуряющий темп строительства напоминали настоящий ад. Несмотря на героические усилия, установленный срок пуска — II квартал 1947 года — был провален.

В начале ноября обстановка на стройке была нервозной: со дня на день ожидали инспекционного приезда Берия.

Председателя Специального комитета боялись все, начиная с руководителей стройки и кончая простым бригадиром. На языке того времени это звучало несколько иначе: «глубоко уважали», но суть дела от этого не менялась.

Накануне отъезда из Москвы у Берия состоялся тяжелый разговор со Сталиным.

В последние недели Сталин начал все чаще интересоваться текущим ходом атомных дел. И на это были причины…

После бомбардировки японских городов Сталин считал, что атомная бомба нарушила политический баланс сил в послевоенном мире. Ему казалось, что американцы попытаются выгодно использовать атомную монополию для послевоенного переустройства мира и будут проводить теперь более уверенную и даже агрессивную политику с элементами откровенного давления на СССР.