«Я не жалею о том, что большая часть моей творческой жизни была посвящена созданию ядерного оружия. Не только потому, что мы занимались очень интересной физикой… Я не жалею об этом и потому, что после создания в нашей стране ядерного оружия от него не погиб ни один человек. За прошедшие полвека в мире не было крупных военных конфликтов, и трудно отрицать, что одной из существенных причин этого явилось стабилизирующая роль ядерного оружия».

В последний год ХХ века, когда отмечалось 50-летие со дня испытания первой советской атомной бомбы, слова ее создателя звучали пророчески. Но отражают ли они надежды будущего?

«Лошадка могла убежать!»

Первая большая установка была построена напротив Кремля, там, где нынче большими буквами написано «Мосэнерго». Но получать термодиффузионным методом ядерную взрывчатку было менее выгодно, чем другими, а потому Александрова «перебросили» на большие промышленные реакторы.

«После первого реактора, который разрабатывали Игорь Васильевич с Доллежалем, мы разработали второй проект в 3–4 раза большей мощности, после этого было решено их построить серию, — вспоминал Анатолий Петрович. — У нас каждый год входило по крайней мере по одному реактору в дело. Примерно 100 тысяч квт тепловой мощности приводит к получению около 40 кг плутония в год. Те, которыми я занимался, значит, давали 100–120 кг. А вот эти, скажем, 120 кг — это было два десятка бомб, таких, как были сброшены на Хиросиму. Так что отсюда можно себе составить представление, какой сразу масштаб производства в нашей стране был. И именно смысл-то был в том, что у нас гораздо быстрее развернули производство серьезного масштаба, чем успели развернуть американцы».

Но все шло гладко. Однажды они оказались на самой грани катастрофы. Она могла быть на уровне Чернобыльской. И именно Александрову удалось предотвратить ее.

Шел пуск реактора. Один из операторов распорядился перекрыть воду в коллекторе, но на пульте управления об этом не знали.

Научный руководитель А.П. Александров отошел от пульта, чтобы наблюдать за ходом работ как бы со стороны. И вдруг он замечает, что реактор начинает разгоняться. Дежурный тут опускает стержень — реактор «проседает». Но разгон не прекращается. Вводится второй стержень, однако процесс не останавливается. Ясно, что реактор начинает выходить из повиновения.

Александров выскакивает на балкон, что находится в центре зала, и кричит во весь голос: «Открыть воду! Во все коллекторы, немедленно, быстро!» Однако вода шла слишком медленно. И тогда Александров рванулся к пульту, отбросил в сторону оператора и опустил сразу все защитные стержни. И реактор заглох. Через три минуты наступила полная тишина.

Это единственный раз, когда научный руководитель вмешался в управление реактором.

Пот градом катил с ученого. Он достал платок и начал вытирать свою лысину.

К нему подошел Ванников, спросил:

— Лошадка могла убежать?

Александров ответил коротко:

— Могла.

Ванников помолчал, а потом сказал:

— Вы оправдали свою зарплату за всю жизнь.

В окружении «духов»

«Духи» у Александрова появились в 1948 году. Теперь днем и ночью его охраняли по очереди старший лейтенант, капитан или майор НКВД. Они всегда были рядом, и оттого Анатолий Петрович чувствовал себя неуютно. В свободное время он привык общаться с друзьями, ездить на охоту и рыбалку, организовывать шашлычки, просто веселиться. Однако теперь все стало иначе: «духи» писали свои отчеты о каждой встрече, а потому каждый из друзей попадал под бдительное око органов.

Да и сам А.П. стал намного осторожнее. Своим близким он постоянно напоминал, что дом прослушивается, а потому никаких «политических» разговоров вести не следует. Даже спустя много-много лет, когда, казалось бы, сталинские времена остались в далеком прошлом, Александров предпочитал откровенничать лишь где-то в лесу, на берегу реки, вдали ото всех. Даже своими воспоминаниями делился с сыном за пределами дома.

К «духам» он так и не смог привыкнуть за те десять лет, что они были рядом… В отличие, к примеру, от того же Курчатова, который по-прежнему вел себя так, будто их не было и вовсе. Однажды в жаркий день на полигоне он пригласил своих коллег на заплыв по реке. Многие тут же составили ему компанию. Однако вскоре все отстали от Игоря Васильевича, так как он превосходно плавал. Курчатов плыл по реке, а остальные шли по берегу. В том числе и «духи», которые обязаны были быть рядом со своим шефом. После этого случая Игорь Васильевич называл их «слабаками». Это единственное, о чем «духи» не доложили своему начальству.

Александров же старался держаться от своих «духов» подальше. Было такое ощущение, будто он опасался, что они раскроют одну из самых главных его тайн.

А может быть, она действительно была?