Кирилл Иванович иногда рассказывал сыну о своей юности. В частности, о том, как он работал в Крыму летом в одном из хозяйств, где выращивали яблоки. Их поставляли ко двору одного из монархов Европы еще с ХIХ века. Было обязательное условие: если хотя бы одно яблоко будет порченое, то вся партия не оплачивается. За качеством товара следил один человек. Перед отправкой ящиков с яблоками он медленно проходил между ними. Он принюхивался к яблокам. Иногда тросточкой указывал на ящик, где начинало гнить яблоко. Ящик удаляли. Такой контроль был весьма эффективен: много лет не было ни единой рекламации! При новой власти ради «экономии» старика уволили, мол, работает всего лишь один день в году, а получает много денег. Первый же отправленный на Запад заказ был там забракован, а, следовательно, и не оплачен. Затем договор вообще был прерван, и валюта перестала приходить в страну.

В истории «Атомного проекта» Кирилл Иванович Щелкин напоминает мне того «контролера яблок», который был незаменим в своем деле. Без сомнения, если бы великий ученый и конструктор в 1960 году не ушел из Челябинска-70 и вообще из этой области, порченных «атомных яблок» было бы гораздо меньше!

Никогда не соглашусь, что незаменимых людей нет. Эту ложь придумали те люди, которые пытались превратить страну в гигантскую бездушную машину, где каждый из нас был бы только «винтиком» или «гайкой». К счастью, такие люди, как К.И. Щелкин, примером своей жизни и борьбы показывают, что подобное невозможно. По крайней мере, в России…

Очень «секретная» травинка

О том, где работаешь, чем занимаешься, куда отправляешься в командировку, нельзя было говорить никому: ни жене, ни детям, ни родителям.

Адрес у всех был один: «Москва-300». Некоторые из специалистов никогда не бывали в столице, а потому не ориентировались в ней. Бывало, случайными попутчиками в вагоне или самолете оказывались москвичи. Как известно, уже через пару дней они начинали скучать по родному городу, а потому сразу же старались завязать разговор о любимых московских парках, скверах, улочках. Случались неловкие ситуации, когда жители «Москвы-300» понятия не имели ни о площадях Москвы, ни о Сокольниках или Измайлове.

О подобных ситуациях в Снежинске и Сарове сложено немало анекдотов и легенд.

Однако случались ситуации совсем необычные, и самые «страшные секреты» вдруг «раскрывались». Подобное случилось в семье Аврориных.

Понятно, что вскоре после начала работ в Челябинске-70 молодой физик-теоретик Евгений Николаевич Аврорин отправился на Семипалатинский полигон.

Работа прошла успешно. Ученый сразу из Семипалатинска отправился в Ленинград, где надо было обсудить какие-то результаты исследований. Евгений Николаевич любил этот город, да и родители его там жили. Отец — известный географ, доктор наук.

Физик, гуляя по испытательской площадке, увидел какую-то необычную траву. Сорвал растение, засушил его. Это был подарок отцу.

Каково же было его удивление, когда отец сразу же сказал, что это растение из Казахстана.

В следующий раз Евгений привез еще одно растение: ему уже было любопытно, что скажет отец на этот раз.

Реакция была мгновенной:

— Женя, это растение из Семипалатинских степей. Если ты мне привезешь какого-нибудь эндемика, то я скажу тебе район, где ты собираешь этот гербарий.

Будущий академик Е.Н. Аврорин больше никаких растений с полигона не привозил: ведь таким образом можно было выдать государственную тайну…

Выдержит ли «изделие»?

Этот вопрос задавался всегда, везде и на всех уровнях. И именно испытателям надлежало отвечать: «Да, выдержит!» Но прежде чем произнести эти слова, они должны были убедиться, что «эта неженка, именуемая атомной бомбой, останется целехонькой в любых условиях».

Испытательной площадкой стали таежные дороги, что окружали Челябинск-70. Именно здесь сдавали свой экзамен авиабомба для истребителя-бомбардировщика Су-7Б и боевой блок для ракеты Р-13.

Авиабомба выдержала, хотя машины, на которых она находилась, поочередно выходили из строя. Однако предстояли другие испытания: перегрузки при взлете и посадке «Су», имитация аварийных состояний — сброс с самолета и даже его катастрофа.

У боевого блока, который не имел столь прочного корпуса, как у бомбы, судьба сложилась более драматично. После тряски на дорогах, окружающих Челябинск-70 («Тут не только душу всю вытрясет, но и дюжины их не хватит!») на внутренней части «изделия» появились трещины. Тут же на «Объекте» появился Главный конструктор ракет, для которых оно предназначалось, В.П. Макеев. Будущий академик вместе с атомщиками быстро нашел недостатки конструкции, и уже через несколько дней дефекты были устранены. Боевой атомный блок успешно прошел испытания на дорогах.

Теперь его ждала подводная лодка. Три месяца боевой блок находился в плавании. Лодка несла дежурство в океане. Затем она вернулась в Североморск.

Вспоминает Е.И. Парфенов: