Читаем Атлантида полностью

здоровенные клыки, белизне которых позавидовал бы любой телевизионный красавец; кожа выпивох мгновенно покрылась шерстью и коричневой чешуей, блестящей и мерцающей в свете факелов. Пятнадцать пар когтистых лап, как мячик, подкинули в воздух тяжелый, дубовый стол и сбросили его на головы стоявших к ним спиной рыцарей. Снаряд обрушился на людей и придавил их к земле. Амбар заполнился стонами и яростным звериным рыком. Десять огромных хищников дружно накинулись на бесформенную кучу барахтающихся под столом тел и принялись рвать их на куски, тут же пожирая отделенные конечности.

Трое часовых на воротах не успели прийти своим собратьям на помощь, их мгновенно разорвали на части накинувшиеся со спины оборотни. В одном их зверей с окровавленной волчьей мордой Палион узнал по одежде увальня — трактирщика, другие чудовища наверняка были его сыновьями и прислугой, неосмотрительно отпущенными небесными братьями.

Четверо охранников выхватили мечи и встали плечом к плечу, прикрывая своего проснувшегося и тут же обмочившегося со страху господина. Весьма эффективный в обычном бою плотный строй только усугубил и без того плачевное положение стражей. Сталь меча взмыла в воздух, прикрывая головы солдата от удара когтистой чешуйчатой лапы, но вутер перехитрил противника, мгновенно изменил траекторию движения гибкой кисти, взял немного пониже и налету оторвал противнику руку по самый локоть. Вытаращив глаза и ловя воздух широко открытым ртом, охранник изумленно уставился на уродливый обрубок, из которого фонтаном хлестала кровь. Закричать он не успел. Вутер и еще парочка подоспевших ему на подмогу оборотней синхронно прыгнули на прижавшихся спинами к стене людей, повалили их и в считанные секунды разорвали на части. Это был не бой, даже не резня, а всего лишь продолжение пиршества. Гости трактира слишком долго ждали главного блюда и успели основательно проголодаться. Пиво и овощные похлебки хорошо раззадорили их звериный, в буквальном смысле слова, аппетит.

Палион стоял и хлопал глазами. Он был настолько поражен увиденной деформацией и той быстротой, с которой люди превратились в объедки, что даже позабыл вытащить из ножен меч. Снаружи амбара доносился вой и лошадиное ржание, это сбегавшиеся на кормежку хищники расправлялись с лошадьми, в том числе и с его старушкой — кобылой. Из состояния оцепенения разведчика вывела чешуйчатая лапа, быстро приближающаяся к его голове. Один из вутеров заметил оставшегося в живых человека и решил исправить ошибку, а заодно и полакомиться целым куском плоти, не деля его с товарищами.

Слава рефлексам, сформированным годами упорных самоистязаний на тренировочных площадках! Они не подводят, даже когда мозг владельца полностью парализован страхом. Лапища должна была сорвать голову с плеч застывшего столбом наемника, но схватила лишь пустоту, а через миг об ромбовидную, покрытую костяными наростами голову чудовища разбился вдребезги дубовый табурет. Дерево не смогло проломить крепкий череп, но зато оглушило вутера. Очнувшийся Палион мысленно поблагодарил того, кто пришел ему на помощь и, выхватив меч, нанес сильный, рубящий удар по левой ключице ошарашенного чудовища.

Острейший, покрытый сверху толстым слоем тевона клинок легко прорубал доспехи и резал как масло восьмисантиметровую арматуру, но перед панцирем чудовища сплоховал, проскользил вниз, оставив на бронированной шкуре лишь едва заметную глазу царапину, которая, кстати, тут же срослась. Вутер рассвирепел и издал оглушительный рык, широко распахнув огромную пасть с тремя рядами мелких и острых, как у акулы, зубов. Не раздумывая, Палион погрузил клинок в пасть и успел его выдернуть буквально за долю секунды перед тем, как челюсти со скрежетом захлопнулись. Враг обмяк и, ломая телом стоящую перед ним скамью, повалился на пол.

«Молодчина, хорошая работа! — произнес откуда-то появившийся у Лачека в голове приятный мужской голос. — Но в следующий раз советую не рубить, а колоть точно в центр грудной клетки, там у вутеров в панцире щель, мимо сердца при желании не промажешь!»

Палион оттер со лба пот и огляделся по сторонам. Чудовища не накидывались на него лишь потому, что в другой части амбара до сих пор кипел бой. Хищники побросали недоеденные кости да мясо и устремились к тому, кто еще держал оборону в дальнем углу. Лачек был поражен. «Кто мог выстоять против нежити так долго?! Да в живых-то уже никого не осталось, разве что…» — майор нахмурил лоб, он вдруг вспомнил про чудака в овчинной шкуре, добровольно избавившегося от своего меча перед самым началом схватки.

Увидеть, что творилось в углу, было нельзя, обзор закрывали волосатые и блестящие спины чудовищ, пытавшихся добраться до неимоверно проворной добычи. Однако сквозь злобное рычание и шум клацающих клыков время от времени доносились предсмертное поскуливание и жалобные, квакающие звуки, должно быть, издаваемые поверженными вутерами.