Через полгода, когда командовавший их сотней есаул заболел, командир полка вызвал Матвея.

— Принимай сотню, Платов. И живо сбирайся сопровождать главнокомандующего.

Матвей опешил: ему заступать на место есаула? Да ведь были более достойные казаки и годами намного старше его! Был и Фрол Авдотьев, хорунжий…

— Что стоишь, Платов? Сей минут действуй! Не мой это приказ! Самого князя! Впрочем, поскачем вместе: представлю тебя казакам.

Сотню выстраивал хорунжий Авдотьев. Подъехав к полковому командиру, он старательно доложил. И по тому, как ревностно командовал и излишне выпячивал при рапорте грудь, было видно — казак явно рассчитывал остаться за командира.

— Встань в строй, Фрол Авдотьев, — сказал войсковой старшина и подозвал Матвея. — Отныне командиром сотни назначается урядник Платов. Сие повеление самого светлейшего… Р-разойдись!

Уязвленный хорунжий подъехал к Матвею.

— Ну и ловок же ты, Платов. Чем успел услужить князю?

Матвея даже в жар бросило, едва сдержался в обиде.

— Все мы, Фрол, одно дело делаем: службу несем. А уж как у кого получается — не нам судить. На то есть начальство.

Хорунжий крутнул головой и отъехал.

В войсках главнокомандующий пробыл более недели. И все это время сотня Платова находилась поблизости, неся охрану, доставляя в корпуса и дивизии пакеты, и даже дважды казаки ходили в разведку. Старался Матвей изо всех сил, не спал по-настоящему, сутками не слезал с коня.

Старание его не прошло незамеченным. По возвращении князь подозвал его:

— Спасибо, Платов. Доволен тобой. Только негоже уряднику командовать сотней. С сего часа ты — есаул. Своим правом присваиваю чин за усердие и отвагу…

В 1771 году перед армией Долгорукова стояла задача ворваться через Перекоп в Крым и овладеть им. Шла напряженная к этому подготовка.

Улучив момент, Платов обратился к князю:

— Дозвольте и моей сотне быть в деле. Направьте к Перекопской крепости, истинный бог, казаки не подведут!

— Ладно, подумаю.

В июне начался штурм крепости. Долгоруков вызвал Матвея к себе.

— Просился в дело, вот и иди. Задача нелегкая, мог бы послать иного, но на тебя большая надежда.

Сотню бросили в сражение в тот самый момент, когда турки дрогнули и побежали. Можно было ворваться в охваченную паникой гущу людей и начисто изрубить их. Но Платов поступил иначе. Используя образовавшийся в боевом порядке турок разрыв, он повел сотню через него, в глубь вражеского расположения. Когда янычары выскочили на дорогу, что шла из глубины полуострова к крепости, казаки и начали действовать. Перекрыв путь к отступлению, они яростно рубились. Платов был в самой гуще схватки.

Опознав в нем начальника, турки старались сбить его с коня. Но Матвей сражался лихо. С одним он расправился сам, одолеть второго помог подоспевший казак.

Фрол Авдотьев бился сразу с тремя. Янычары угрожающе кричали, тесня хорунжего, и тот едва успевал отбивать их удары.

— Держись, Фрол! — крикнул Матвей и бросился на помощь.

Турок развернулся, и есаул едва отвел удар. В следующий миг он ударил врага по шее. Кровь вырвалась фонтаном, окропила и сползающее с седла тело, и коня, и Матвея.

— Держись, Фрол! — снова прокричал он, подбадривая хорунжего.

Узкой змеей сверкнула сталь кривого ятагана. Матвей подставил под удар саблю. Вырвался сноп искр.

— Ал-ла-ла! — закричал турок, роняя оружие. Его рука повисла.

— Вот тебе, гад! — вкладывая в удар всю силу, Матвей полоснул с плеча.

После баталии Фрол подъехал к Платову.

— Спасибо, Матвей Иванов. Век помнить буду. Отвел от меня смерть.

— Ну что ты, Фрол… Одно ж ведь дело творим.

— Ладно… Не останусь впредь и я в долгу…

Долгоруков рейдом казачьей сотни остался доволен. Потребовал, чтобы казаки готовились к новому делу.

Вскоре Платова с сотней направили под Кинбурн. Это была сильно укрепленная крепость, построенная турками в давние времена. Расположенная на глубоко впадающей в Черное море косе, она надежно прикрывала подступы к находившемуся на берегу Днепровско-Бугского лимана Очакову.

Борьба за владение крепостью велась между Россией и Оттоманской Портой издавна. В 1736 году русскими войскам удалось ею овладеть, однако удержать не смогли.

И вот теперь опять у Кинбурна разразилось сражение. Казаки Платова показали в нем мужество и храбрость, а их командир — отвагу и зрелость. Долгоруков послал Екатерине грамоту, в которой за отличие в боях просил присвоить Платову чин войскового старшины: «Сей есаул, — писал он, — достоен того, чтоб получать под команду казачий полк».

Прибыло высочайшее повеление, Платов удостаивался искомого чина. К этому времени ему исполнилось восемнадцать лет.

У Егорлыка

В 1772 году русские войска Второй армии овладели важнейшими пунктами Крыма: Арабатом, Керчью, Ени-кале, Балаклавой, Корфу, а также Таманью. Девяностотысячная армия турецкого ставленника Селим-Гирея была разбита и рассеяна. Сам Селим позорно бежал в Константинополь.

Война в Крыму закончилась, и в ноябре был заключен с новым крымским ханом Саиб-Гиреем договор, по которому Крым получил независимость и переходил под покровительство России.