Читаем Атаман полностью

У цыгана и правда получалось не очень. Он очень старался, при этом суетился и спешил. Согласно известному закону подлости получалось еще хуже. Вдобавок почему-то заклинила газоотводящая трубка, никак не желавшая вставать на отведенное ей место.

Все напряженно молчали. Атаман незаметно вытянул пальцы и, коснувшись запястья товарища, постучал по нему, призывая не двигаться. Впрочем, Гаркуша и не собирался шевелиться. На какое-то время смертельно опасные дула автоматов, наведенные на них, полностью лишили его возможности мыслить здраво. А точнее, в этот момент он вообще утратил способность к мышлению. И потому стоял истуканом, разинув рот и выпучив почти бессмысленные глаза.

Вооруженные цыгане стали раздраженно поглядывать на своего незадачливого товарища. Один цыган, постарше, косясь в его сторону и стараясь не выпустить из поля зрения казаков, прошипел сквозь зубы:

— Быстрей давай.

— Сейчас, — скороговоркой отозвался тот.

Второй цыган нервно вытер плечом каплю пота, стекающую по щеке.

Трубка наконец глухо щелкнула. Оставалось поставить на место цевье. Цыган ухватил его в руку и заглянул на оружие снизу, выглядывая место для последней детали. И тут грохнуло. Атаману показалось, что во все окна дома одновременно влетели булыжники. Посыпалось стекло, разлетелось в разные стороны, и среди его осколков на полу комнаты завертелась волчком граната.

— Ложись! — Цыган постарше первым бросился на пол, прикрывая голову автоматом. За ним рухнул и второй. Атаман и Гаркуша, очень своевременно вернувшийся в ускорившиеся события, как по команде прыгнули щучкой назад в дверной проем и не больно приземлились на все еще неподвижного нокаутированного цыгана. Жук зажал ладонями уши, отсчитал мысленно четыре секунды и… ничего не произошло. В один миг ему показалось, что хлопнула о стенку входная дверь, и кто-то перепрыгнул через них. Выждав для верности еще секунд десять, он раскрыл зажмуренные глаза и встретил недоуменный взгляд Михаила, тоже зажимающего уши. Атаман поднял голову и медленно отнял ладони. Михаил, бестолково вытянув шею, прислушивался к звукам, доносившемся из дома. Там деловито стучали по доскам пола подкованные каблуки и раздавался негромкий мат.

Казаки поспешно поднялись и заглянули в комнату. Все три цыгана лежали на полу лицом вниз, и на каждом сидел, прижимая коленом, боец наркоконтроля. Еще один спецназовец, присев рядом, перекладывал содержимое сумки, приткнутой к ножке стола. Анатолий, стоявший спиной к казакам, разглядывал уложенные рядком на столе автоматы. Почувствовав взгляды, он обернулся.

— Смотрите, какие интересные. — Анатолий погладил один автомат по ложу и провел пальцем по тому месту, где должен быть выбит серийный номер. — Чистый. Ни номера, ни каких других опознавательных знаков. Китайские, контрабандные. Калибр — семь шестьдесят две.

Смущенные казаки, отряхиваясь, подошли к столу и тоже уставились на автоматы.

— Новенькие, — Гаркуша взял один в руки и повертел, — еще в смазке.

— Товарищ капитан, — боец, рассматривавший содержимое сумки, растянул ее края, — взгляните.

Анатолий наклонился.

— Вот тебе и на. Это мы удачно зашли. Товарищи казаки, будете понятыми.

Он утопил руку в глубину сумки и извлек оттуда один за одним два пакета. Один небольшой, помещающийся в ладони, в прозрачном целлофане, плотно набитый белым порошком. Второй — как небольшая бандероль (Гаркуша сразу узнал в нем тот самый, брошенный в салон ржавого «жигуленка»), упакованный в несколько газетных и целлофановых слоев. Оба пакета командир положил на стол.

— Прошу, товарищи понятые. Смотрите внимательно. Два пакета. В одном — граммов двести белого порошка, предположительно — героин. Второй, — он вскрыл его острием армейского кинжала, и на казаков дохнуло крепким конопляным духом, — около двух кило чистейшей анаши.

Остальные бойцы, уже связавшие лежащих неподвижно цыган, подошли поближе.

— Нам дадите их? На полчасика? — Атаман жестко взглянул на неподвижные тела.

В этот момент боец притащил волоком стонущего четвертого цыгана из коридора и уложил рядом с остальными. Те возмущенно заерзали. Цыган постарше насколько смог выгнул шею назад и прохрипел:

— Ты — труп, начальник. Наши тебе этого не простят. И вы, казаки еб…е. П..ц вам. Сами потом товар наш принесете. На коленях…

Один из бойцов, не удержавшись, от души приложил кованым носком полусапожка по его ребрам. Тот охнул и закашлялся.

— Заглохни, гнида. — Гаркуша сжал кулаки. — Мы вас всех скоро выдавим, как чирий вонючий, как блох, уничтожим.

Анатолий критически осмотрел всех четверых:

— Да бери. Жалко, что ли? Если Камарин против не будет. Троих только. Этого — вашего крестника, пожалуй, не стоит кантовать уже. Ему и так досталось. Похоже, челюсть сломана, ну и так по мелочам, пару ребер, может. Хорошо вы его. Когда только успели?

Атаман толкнул Гаркушу.

— Давай за ногайкой.

Михаил сорвался с места.

***

Последний цыган, опять тот же, самый старший, не желая лезть в салон УАЗика, навалился спиной на толкающих его спецназовцев, а ноги упер в стенки машины, по обе стороны от прохода в машину.