Читаем Атаман полностью

Уже при подходе к усадьбе Гуталиева Атамана посетило ощущение дежавю. Вот только недавно врывались к нему во двор, и опять те же самые действия. На этот раз казаков ожидало несколько сюрпризов. Во-первых, цыган сменил калитку — вместо старой деревянной на петлях висела высокая металлическая. И, во-вторых, Виктор Викторович углядел на столбе ворот мини-камеру. За ними наблюдали. Гуталиев явно сделал выводы после их первого визита. Ну что ж, неожиданным визит казаков уже не будет, но это не повод, чтобы его отменить.

Атаман толкнул дверь — заперта и крепко. Никита Егорович кулаком с силой забарабанил в железную калитку. Не услышать было не возможно. Во дворе определенно кто-то находился. Казаки четко услышали, как забегали легкие ноги, вероятно, детские, стукнула невидимая щеколда, скорей всего на внутренней калитке, ведущей в огород, кто-то громко цыкнул, призывая к тишине, и … все стихло. Атаман потер покрасневшую тыльную часть кулака и поднял вторую руку. И тут в глубине двора раздался нарочито недовольный голос пожилой женщины:

— Ну, кто там еще? Чего надо?

Атаман опустил занесенную руку.

— Открывай, казаки пришли.

— Опять казаки. Уже ж приходили. Чего ходите, чего ищете? Нету у нас ничего, — голос ворчал, но приближался.

Наконец, звякнул откидываемый засов, и дверь распахнулась. Старая цыганка в выцветшем платке, строго уставилась на казаков.

— Ну, чего надо?

— Хозяин дома?

— Ну, дома. Спит.

Услышав, что хотел, Атаман не стал тратить время на переговоры. Плечом мягко, но настойчиво оттер ее от прохода и быстро вошел во двор. Казаки решительно последовали за ним. Двор оказался пуст. Но шторки в окне коттеджа кое-где слегка колыхались.

— Вы чего наглеете? — цыганка попыталась восстановить контроль над ситуацией.

Атаман сделал вид, что не слышит ее:

— Так, казаки, рассредоточились. Вы сюда уже пару раз заходили, так что знаете, что делать. Алексей, пошли со мной. — Атаман и для себя не смог бы объяснить, что в этот момент толкнуло его заглянуть первым делом за дом, в огород.

Он открыл невысокую калитку, миновал длинную стену дома и остановился перед огородом, заросшим пожелтевшим бурьяном. Все, как в прошлый раз. Митрич встал рядом, вопросительно поглядывая на Атамана.

— Где смотреть будем, в сарае?

Никита Егорович засунул руки под ремень форменной куртки и осмотрелся. Что-то тревожило его. Незаметное, как чужой недобрый взгляд в спину. Он даже оглянулся. Но вокруг никого не было. Стекала мокреть по кирпичной стенке. Мелкий дождь посыпал пылью густую переросшую траву в огороде, еле заметную тропинку, уводящую в заросли. Никита Егорович удивленно хмыкнул.

— Зачем здесь тропинка? Куда ей ходить? — Он высвободил руки из-под ремня и молча сделал несколько широких шагов. На пути попалась перевернутая проржавевшая консервная банка. Никита Егорович пнул ее. Банка улетела в бурьян. На комке травы под ней лежали несколько крохотных пакетиков с белым порошком.

— Вот тебе и на, — Митрич потянулся пятерней к затылку.

Камарин приехал в сопровождении двух сотрудников. Атаман успел звонком застать его в кабинете, и тот прихватил специалистов. Оставив участкового и сотрудников наркоконтроля оформлять задержание, Камарин отвел Жука в сторону.

— Ну, поздравляю еще раз, — он разглядывал ссутулившегося Гуталиева с завязанными руками за спиной, который, похоже, уже начал привыкать к такому положению. Во всяком случае, не возмущался и сидел тихо. Он не поднимал головы и лишь односложно отвечал на вопросы милиционера. Когда Гуталиева вывели из дома, он попытался наброситься с кулаками на самого невысокого и узкоплечего из казаков — Калашникова. И просчитался. Виктор Викторович одним коротким ударом в челюсть свалил цыгана с ног. А там уже и другие казаки подоспели.

— Да не за что. Теперь ваша задача — упрятать этого татя за решетку. Да желательно, чтобы больше не вышел.

— Думаю, теперь получится. На его главного защитника Цикаряна вчера прокуратура дело открыла. Он пока под подпиской о невыезде. Но, наверняка, ненадолго. Похоже, в этот раз влип он серьезно.

— Дай-то Бог. То-то цыган такой тихий сидит. Не угрожает.

— Ему теперь самому бы до суда дожить. Покровитель в таких свидетелях не нуждается.

К Атаману приблизился Митрич, стряхивая капли сырости с нагайки.

— Егорыч, пороть будем?

Жук оглянулся на понурого цыгана:

— Пожалуй, не стоит. Толку не мае, а шуму против нас на весь край поднимется. И адвокаты опять же.

— Как скажешь, — Алексей не смог скрыть легкое разочарование.

Потирая ушибленные косточки кулаков, подошел Виктор Викторович. Рядом с ним держались Гаркуша, Василий Иванович и Николай Самогон.

— Слышь, Егорыч, — Калашников оглянулся на товарищей, — тут предложение поступило.

Никита Егорович расслабился и улыбнулся:

— Ну, что за предложение?

— Тут уже все равно делать нечего. А я на Лабенке место с вечера прикормил. Как вы насчет рыбалки?

Василий Иванович поддержал:

— Давно ведь собираемся уже. И все что-то не получается.

Гаркуша выбрался вперед:

— У меня снасти готовы. В машине лежат. Всем хватит.