Витька нащупал рукой связанные за спиной руки учителя и сжал его скрюченные пальцы. Пальцы ответили крепким до судороги пожатием. Осанов опустил ладонь вниз и очень медленно вытянул из ножен кинжал. Устроил его режущую часть на бечовке, стянувшей запястья Линейного и начал, не торопясь, пилить. Острый кинжал легко перерезал одну веревку, другую. Руки Трофима Семеновича оказались свободны. Почувствовав это, он зашевелил пальцами, разминая, и ухватился за лезвие кинжала. Витька понял, что кинжал нужен учителю и послушно отпустил его.

В этот момент рядом чиркнула спичка, и слабый огонек осветил груду дров на земле.

— Ты не на меня смотри, — проворчал первый боевик, подкидывая мелкие палочки в разгорающийся костер, — а на этого.

— Да чего на него смотреть? — второй щелкнул сломанной веткой, — труп лежачий.

— Посмотри — дышит вообще, нет.

Второй хрустнул костями в коленках — поднялся.

— Эй, ты! Урус! Живой?

Мальчики почувствовали, как дернулся учитель, выхватывая руку с кинжалом из-за спины. Глухой «чмок», короткий стон, падение. Трофим Семенович подскочил, оттолкнувшись от плеч учеников. Протяжный удивленный крик «Аааа..», перешедший в утробное «бульк». Они услышали, как тело боевика завалилось на бок, потом слабый вскрик учителя — похоже, больную руку задел… Наконец усталый прорывающийся сквозь боль голос Трофима Семеновича произнес:

— Вылезайте уже, бродяги.

Глупо улыбаясь, мальчики бросились в наполовину развороченное отверстие норы.

Школьная линейка

У школьного забора стояли в ряд милицейский УАЗик и незнакомая дорогая иномарка. Из-под ее открытой дверцы выглядывала нога в штанине с лампасом. Рядом пригнувшись, ритмично кивал головой начальник районной милиции Жигулев. Увидев приближающегося Атамана с казаками, он махнул Жуку рукой:

— Никита Егорович, подойди на секунду.

— Подождите меня в школе, я быстро, — оглянулся Атаман.

— Может, с тобой пройтись? — Корнелий встал рядом с Жуком.

— Не стоит. Сам разберусь.

Митрич вышел вперед и задержал Атамана за руку:

— В самом деле, Егорыч, давай мы с тобой к милицейскому начальству прогуляемся.

— Да что вы в самом деле? Дети же ждать будут. Начинайте без меня. Я подойду. Виктор Иванович, ты как, выступишь, если что?

Осанов покряхтел:

— Я-то выступлю. Но там, Атаман, твоего слова ждут. Так что не задерживайся.

Семен Семенович Жигулев снова нетерпеливо замахал рукой.

Атаман кивнул и шагнул к иномарке. Казаки, подозрительно оглядываясь на милиционеров, не торопясь, потопали к школе.

— Никита Егорович, ну ты чего так долго? С друзьями расстаться не можешь?

Атаман, не отвечая Жигулеву, приблизился, пожал потянутую ладонь и заглянул в салон машины. На него хмуро поглядывал лысоватый с пузиком, явно армянин, полковник милиции. Он качнул головой в сторону салона:

— Садись, Атаман, разговор есть.

Никита Егорович распрямился и сунул руки в карманы форменных казачьих штанов с красными галунами:

— А почему бы здесь не поговорить? На свежем воздухе. Но только учтите, у меня времени в обрез. Дети ждут.

— Долго не задержу, — полковник выжидающе глянул на начальника РОВД. Тот отвернулся, сделав вид, что его этот разговор не касается.

Полковник осуждающе цокнул:

— Какие вы все… — он неожиданно шустро выставил вторую ногу и вывернулся из машины. Хлопнул дверцей сильней, чем надо было, и повернулся к Жуку:

— Ну, давай на свежем воздухе, тоже вариант. Майор, здесь подожди. Мы с Атаманом пройдемся немного. — Он первым шагнул по асфальтовой тропинке вдоль школьной ограды. Жук пошел рядом.

Мимо них проскочили двое мальчишек без курток — наверняка, курили за углом и опоздали на построение. Никита Егорович демонстративно глянул на часы.

— Разговор у меня к тебе недолгий, — милиционер смотрел вперед, — дело в том, Никита Егорович, что ты в такие серьезные игры залез, что я даже не знаю, вылезешь ли ты из них живым или не вылезешь.

— Для начала, прежде чем угрожать, можно было бы и представиться.

Милицейский начальник хмыкнул:

— Полковник Цикарян тебе не угрожает, а наоборот, переживает за тебя. Угрожать тебе будут другие люди, конкретные.

— Что от меня хочешь услышать?

— Да что теперь от тебя можно услышать? Мне просто самому интересно, как ты на этих боевиков-то вышел? Кто рассказал? Ты так об этом нигде и не упомянул.

Жук вытащил руки из карманов и остановился:

— Я все, что знал, вашим людям еще вчера рассказал. И объяснительную написал. Там все изложено. А кто рассказал — то вас не касается. Сорока на хвосте принесла.

Цикарян остановился напротив и запахнул китель:

— Читал я твои… «записки путешественника». Там ни про какую «сороку» не сказано. И вообще, ты там многое не договорил, я так понял.

— Например?

— Например, не ясно, из чего вы стреляли. Если только из охотничьих ружей, то почему в трупах пули 7.62? От китайских «Калашниковых»?

Атаман молчал, глядя в сторону. Не дождавшись ответа, Цикарян продолжил:

— И еще как-то непонятно ты написал, с чего это вы вообще начали стрелять по людям?