Читаем Атака мимо полностью

В любом случае невинные будут страдать. Холодная логика знания, что один мертвый крестьянин сейчас в будущем стал бы сотней, а то и тысячей погибших, когда начнутся войны за ресурсы и территорию, вдребезги разбивается о горячее желание найти ближайший отряд нечеловеков и порвать их на мелкие клочки. Медленно. Просто потому, что увиденный мной у одной избы хрупкий скелетик в истлевших лохмотьях явно принадлежал ребенку лет десяти.

А я ведь вполне могу оказать на этот конфликт решающее воздействие! Нечеловеческие расы наносят удары по поселениям людей, пользуясь подземными городами гномов и Лесами эльфов как опорными базами. Стоит мне поделиться с кем-нибудь информацией, что Эльфийский Лес можно за считанные минуты угробить, если опустить в его Источник кристалл Дикой Магии выше 150-го уровня — как ситуация резко поменяется. Не так уж много гномьих городов, их вполне можно блокировать. Один «треугольник», команда бессмертных высокого уровня и пара пригоршней кристаллов могут запросто поставить на этой войне жирную точку… стоит мне только раскрыть рот.

Так и не придя к какому либо выводу, я продолжил нарезать дуги и круги по дикой осенней природе, нередко прибегая к левитации с помощью цепей, чтобы подстраховаться от возможных преследователей. Левитация помогала навещать попадающиеся по пути Дома Матери — помня, как меня ограбил хитрый Бесс, превративший пару людей в загипнотизированных шахидов-шантажистов, я дул на воду. И не зря — на «безопасных» территория домов я пролетал над замаскированными волчьими ямами, видел расставленные капканы, а один раз — даже взведенные арбалеты, расположенные и настроенные так, чтобы убить открывшего дверь Дома.

Осторожность и методичность окупилась неожиданным приятным сюрпризом — в одном из Домов я купил пару удобных и практичных… толи мужских юбок, толи очень продвинутых набедренных повязок. Этот элемент одежды, выполненный из толстой и прочной серой кожи, чем-то напоминал юбку римских легионеров и был снабжен широким крепким ремнем. Все это богатство было усеяно заклепками из меди или бронзы и могло котироваться как легкая броня. Для меня же ценность такой штуки была в другом — оно позволяло бежать с максимальной скоростью, при этом не светя набедренной повязкой или золотыми трусами.

Теперь мой вид был даже несколько зловещий, но органичный и завершенный — длинный серый орк с обвязанными цепями конечностями, с отросшими патлами и ногтями, мрачной мордой… и безо всяких легкомысленных повязок на бедрах!

* * *

— Да тут говорить и говорить можно, Бесс… а глотку смочить нечем. Ничего-то у тебя выпить и нету… но, за то что накормил — обскажу всё подробно… — невысокий жилистый мужичок в затрепанной коже, утепленной плохо выделанными шкурами, обтер рот и продолжил, — Паршивы у нас тут дела, мастер Кирн, совсем паршивы. Нелюдей на Чуе много, в лесах прятаться им милое дело, да и человеков в этих краях маловато. Мы, люди значить, на Чуе вдоль побережий селиться настропалились. Пашни-то, только на югах приличные есть, так что народишко либо на югах, либо рыбой кормится…

— Ты мне, господин Пелезень, о местных краях лучше расскажи. Новости свежесть любят, а ты с самого Начала, почитай, историю повел, — выдал я в стиле мужичка фразу, которой сам удивился.

Костер этого одинокого выживальщика я заметил только чудом, когда в очередной раз практиковал короткий полет — мужик затихарился на славу, устроив себе логово в расколотой и поросшей мхом скале. Психанувший поначалу выживальщик быстро успокоился, поняв, что я не агрессивен и даже не буду бить его ногами за то, что он раз пять успел ткнуть в меня своим самодельным копьем. А уж когда я достал продукты и пообещал еще и поделиться, так вообще размяк и начал щербато улыбаться.

— Ну, так две недели сижу, по людям соскучился, — еще раз улыбнулся бывший деревенский охотник, впиваясь зубами в краюху хлеба. Роняя изо рта крошки, он продолжил, — Сначала вести до нас тошнотные доходили, мол, на тех же югах народ нелюди режут прям страсть как. Но наши олухи сели и подумали — мол, бежать то некуда, авось минует, да и людей тут в округе мало. Городов раз-два и обчелся. Ну и порешили жить как раньше, даже частокол ставить не стали. Все на наших благородных надежда была…

— Какая надежда-то? — непонимающе я уставился на выжившего, — Что солдаты могут сделать, когда нелюди не драться идут, а вас, деревенских, бить как уток?

— Да никто думать то не думал, головой в смысле, — меланхолично пожал плечами Пелезень, — А шо делать? С места сниматься? А куда? Нелюди-то везде. Да и наши олухи не стали б. Вот когда ваши пришли, бессмертные, тогда разговоры пошли иные. Начал народ двигаться… но не наши… олухи… мать иху…