Читаем Астровитянка полностью

– Династия Шихин-ых обладает состоянием в полтора триллиона долларов, – педантично уточнил Робби.

Тут уже и Джерри присвистнул.

– А Никки размечталась, когда приглашала тебя, – саркастически хмыкнул он, – вот наконец-то пообщаюсь с обычной девчонкой своих лет. И вот – нарвалась на принцессу крупнейшей династии. И я, дурак, не сообразил, не предупредил её…

– Так ты – принцесса?! – Глаза Никки загорелись странным огнём, и она уставилась на Дзинтару.

– Эй-эй, – быстро сказала Дзинтара, – я ужасно устала быть принцессой, которой никто не скажет ни слова поперёк и ни слова правды. Кроме семьи, конечно… Я как раз хочу быть среди своих сверстников нормальной девчонкой. Я и попросилась за стол к Никки, потому что мне очень интересен предельно независимый человек, выросший вне этой системы. Человек Непресмыкающийся!

Дзинтара одобрительно посмотрела на Никки:

– Я видела твою пресс-конференцию и слышала разговор с надутым Хиггинсом – запись с т-фонов уже гуляет по Сети Колледжа. Как ты врезала этому индюку! Экстра-класс! Пожалуйста, никаких церемоний – договорились? И кстати, ты вполне можешь рассчитывать на мою помощь в финансовых вопросах. Я буду только рада – ведь я сама предложила.

– Эх, жаль, мы с тобой не были знакомы летом, – легко засмеялась Никки. – Мы с Джерри голову сломали, думая, как раздобыть пару миллионов на первый год Колледжа.

– И как вы их нашли? – спросила Дзинтара.

– Я заложила астероид – всё, что сумела заработать за свою жизнь… – допивая кофе, сказала Никки, деликатно не затрагивая вопроса о кредите за Джеррин дом. – Я понимаю твои опасения – богатый знакомый представляет собой заманчивую возможность не заработать, а выпросить. Но, мне кажется, это очень разрушительно для личности и чувства самоуважения… Короче, хочешь – верь, хочешь – не верь, но, приглашая тебя, мы никак не учитывали твоё финансовое положение.

– Я верю, – с заметным удовольствием сказала Дзинтара. – За весь разговор ты ещё ни разу не соврала. Большая редкость!

– Как ты это узнаёшь? – удивилась Никки.

– И сама вижу, и мой Шарик молчит. – Дзинтара указала на своего крупного робота.

– А! Робби, посмотри-ка, – обратилась к старому другу Никки, – продвинутые роботы подрабатывают детекторами лжи. Ты так можешь?

– Думаю, да, – ответил Робби, – я тоже буду сигнализировать, если тебе кто-то соврёт.

– Это очень непросто, – скептически заметила Дзинтара.

– Он справится, – уверенно сказала Никки. – Ребята, пошли на занятия, а то опоздаем.

Первую вводную лекцию для всех первокурсников Школы Эйнштейна по традиции читал старейший преподаватель Колледжа, профессор Эд Ван-Теллер. Знаменитый профессор был небольшого роста, с большим носом и очень сутулый. Профессору исполнилось недавно сто двадцать пять лет, и он передвигался с трудом, опираясь на огромную деревянную клюку выше собственного роста. Но в старческом теле он сохранил ясное мышление и громкий голос, а его глаза горели под кустистыми седыми бровями яростным молодым огнём.

– Если кто-то из вас думает, что он очень умён, раз поступил в Колледж, то он полный болван! – громовым голосом начал профессор Ван-Теллер свою лекцию перед сотней первокурсников.

Поражённый зал притих.

– Вы пока – лишь сырьё для выращивания хомо сапиенс в полном смысле этого слова. Школа Эйнштейна изо всех сил старается превратить вас в настоящих интеллектуалов и специалистов, но всё равно, с моей точки зрения, мы имеем девяносто процентов брака… Конечно, из вас получатся сносные банкиры, политики или какие-нибудь там космонавты, – презрительно скривился Ван-Теллер, – но учёных – настоящих учёных! – выходит от нас очень и очень мало… Естественно, любой профессионал должен пройти многолетний путь университетской и практической шлифовки, но именно эти пять лет в Колледже будут для вас определяющими – будете ли вы Человеком Разумным или Человеком Ординарным…

Только кретины делят человечество на богатых и бедных, азиатов и европейцев, инженеров и врачей – это всё ерунда! – взревел профессор. – Есть только один главный водораздел – на учёных и неучёных, на творцов и ремесленников. На тех, кто способен найти что-то новое, – их очень мало – и на тех, кто может следовать только старому алгоритму, наезженной колее, – это все остальные, и их очень много…

Ван-Теллер сделал паузу и не спеша отпил воду из стакана.

– Куда вы относите поэтов в своей классификации, профессор? – раздался в аудитории безмятежный голос Дзинтары.

Аудитория заинтересованно насторожилась, ожидая очередного ван-теллеровского бескомпромиссного рыка. Профессор бросил на Дзинтару острый взгляд и подошёл к ней вплотную, громко стуча полированной неровной клюкой. Остановившись, Ван-Теллер протянул вперёд изломанные возрастом пальцы; в ответ Дзинтара смело подала ему свою юную ладонь. Профессор склонился косматой седой головой и галантно поцеловал студентке руку. Вокруг возбуждённо зашептались.