Читаем Астровитянка полностью

– Да, письмо пришло с бостонского сервера. Могу добавить, что его родители – инженеры. Авиационная промышленность и бытовая техника. Средний класс доходов.

– Это интересный парень – только что с Земли, математик, – задумчиво произнесла Никки. – Что думаешь, Джерри? Пригласим?

– Не возражаю.

– А что ты знаешь про Дзинтару? – обратилась Никки к Робби.

– Дзинтара родилась и закончила первый цикл в Москоу, в Раше. Переехала вместе с семьёй на Луну, в Луна-Сити, где закончила второй цикл. Активно занимается литературой и музыкой. Хобби – живопись.

– Тоже хорошо звучит, – сказала Никки.

– Отец Дзинтары возглавляет одну из крупнейших компаний Луны. Основной бизнес – лунный бетон, роботы и добыча гелия-3. Высший уровень доходов. Династия основана почти триста лет назад в Раше.

– Я – за, я видел её по тиви, в репортаже с Олимпиады по литературе, – отметил Джерри. – Она победила и потом давала интервью. Она мне понравилась: спокойная, умная и не манерная.

– Красивая? – подняла брови Никки.

– Очень, – улыбнулся Джерри, – но рядом с тобой у неё не много шансов…

– Ладно, – пожала плечами Никки. – Не будем создавать вокруг себя стерильную среду, надо привыкать к конкуренции… Я до сих пор не общалась с девчонкой моих лет – это, наверное, интересно. Пригласим Хао и Дзинтару, но окончательно это решится после распределения по орденам. А теперь пошли смотреть лес… Вообще-то меня туда вчера приглашали, но я решила потерпеть до сегодня, чтобы пойти вместе с тобой.

– Спасибо! – расплылся в улыбке Джерри, вставая из-за стола.

Лес вокруг замка рос замечательный – густой и действительно дикий – с упавшими деревьями, корягами и пнями, с путаницей разных пород деревьев – сосен, клёнов, дубов и берёз. Только дорожка из светлого лунного бетона, по которой ехала Никки и шёл Джерри, отличала этот лес от дикого земного. Да ещё трава на многочисленных полянках аккуратно подстригалась роботами-косильщиками.

Никки с наслаждением вдыхала густой воздух с ароматами свежего травяного сока и прелой земли. Вокруг свистели невидимые птицы, а на дорожке лежала прохладная узорчатая тень от листьев.

– Слушай, – начал Джерри, – ты меня не устаёшь поражать! Как ты можешь так смело разговаривать со взрослыми? Где ты этому научилась? Ты вчера отшлёпала этого старшего попечителя Хиггинса как мальчишку. Даже преподаватели сидели и молча терпели его.

– Неправильно ставишь вопрос, Джерри, – засмеялась Никки. – Это не я смелая, это вы – трусы. Вас научили – просто заставили! – бояться таких, как он. Посуди сам: когда ты рос, тебя всегда окружали взрослые – большие, умные и могучие по сравнению с маленьким ребёнком. Этих суперлюдей всегда нужно было слушаться, а неповиновение вызывало наказание, что прочно цементировало рефлекс подчинённости у детей. Давай, вспомни какую-нибудь строгую учительницу из своих первых школьных лет.

– Что тут вспоминать… – поежился Джерри, – миссис Перкинс… Огромная, властная, как воззрится на тебя, как загудит трубным гласом: «И ты посмел не выучить задание?!» – прям дрожь по коже. Некоторые слабонервные первоклашки после её урока выскакивали с мокрыми штанами.

– Как её зовут?

– Джиневра, – с трудом вспомнил Джерри.

– Представь себе, что ты подходишь к этой свирепой миссис Джиневре Перкинс перед началом занятия и начинаешь разговаривать с ней на «ты» и с шуточками: «Привет, Джинни, как делишки? Что-то причёска у тебя сегодня бредовая – опять, проказница, всю ночь по крышам с кошками бегала?» – что-нибудь в таком роде… Смог бы ты сделать это в реальности – хотя бы на спор?

– Это немыслимо! – Джерри громко заржал и долго не мог остановиться. – У меня язык физически не повернётся такое сказать!

– Вот видишь, – кивнула Никки, – в тебе есть прочный психологический барьер, связанный с внушённым рефлексом послушания. Тебе очень трудно назвать взрослого на «ты» или уменьшенным именем. С возрастом этот рефлекс ослабевает, зато вся культурная среда начинает воспитывать другие стереотипы послушания: подчинение главе компании и другим сильным мира сего; желательность посещения какой-нибудь из многочисленных церквей; полезность борьбы за повышение социального статуса и, одновременно, необходимость понимания каждым сверчком своего шестка и так далее. Так что у взрослых свои барьеры, а у преподавателей Колледжа – ещё и контракты, которые зависят от Попечительского Совета.

– А у тебя, значит, этого барьера нет? – удивляясь, спросил Джерри.

– Да, у меня нет никаких подобных внушённых социальных рефлексов, – спокойно сказала Никки. – В своей среде я была самой старшей и самой умной. Конечно, Робби до сих пор во многом умнее меня, но он никак не стремился меня подавить или воспитать во мне какие-то комплексы. Он лишь помогал мне, и все мои желания выполнялись, если они были реализуемы вообще. У меня нет никакого пиетета ни перед кем.

Девочка хмыкнула.