Снаряд подлетел к бронированной стене… и легко поднырнул под прозрачную штору. Изящный манёвр – и верх стеклянной брони тоже преодолён. Снаряд оказался внутри стеклянного помещения и стал недосягаем ни для какого оружия снаружи, зато Дзинтара, стоящая за трибуной и медленно поворачивающаяся на звук, превратилась в лёгкую добычу.

Самонаводящийся снаряд, перемахнув стену, с помощью инфрасенсора сразу распознал голографический обман и за сотую долю секунды нашёл настоящую Дзинтару. И заложил последний вираж, смертельный для заданного объекта.

Никки падала и кричала от отчаяния, видя, как снаряд, сопровождаемый белёсым следом, устремляется в принцессу.

Снаряд нацелил тройное острие в лицо Дзинтары. Силы удара будет достаточно, чтобы пробить титановыми треугольниками насквозь обе тонкие стенки черепа и необратимо разрушить мягкий мозг между ними.

Никки не отводила взгляда от смертельной реактивной стрелы.

Та преодолевала последние метры, и вдруг – вильнула, не долетела и вонзилась в сцену у самых ног принцессы.

Никки ударилась о землю, захлебнулась в волне боли, прошедшей по растянутым связкам и мышцам и отключилась с ощущением счастья.

Дзинтара шла рядом с носилками, на которых пластом лежала Никки. Разорванных связок у неё было столько, что только благодаря Робби она не кричала от боли.

Все законы уже были подписаны, и опасность для Президента мира миновала.

– Поймали того, кто это сделал? – спросила Никки.

– Да, их было двое: официант и журналист. Тестирование на входе в здание они прошли с помощью профессионального гипнотического внушения, а перед операцией ментальный блок самоликвидировался. Журналист изготовил из деталей камеры ракету, а официант сделал из кипятильника электролитическую установку и добыл достаточное количество водорода для заправки снаряда реактивным горючим.

– То есть они изготовили современную самонаводящуюся ракету прямо в зале, из подручных средств и принесённых невинных деталей.

– Да. Спасибо, что ты меня спасла.

– Тебя спас Робби, не я.

– Спасибо и тебе, Робби, – сказала Дзинтара.

Компьютер откликнулся:

– Пожалуйста. С такими тупыми кибер-убийцами лучше общаться не человеку, а мне. Я целую вечность уговаривал его не делать такой глупости. Когда невосприимчивость этого болвана к интеллектуальным аргументам была доказана, я просто сжёг его микромозг сильным радиосигналом. Его частоту я подобрал в ходе нашей бесплодной дискуссии.

– Молодец, Робби! – одобрила Никки.

– Кто-то же вас, людей, должен защищать от самих себя.

Никки вздохнула:

– Какая я была дура! Распрыгалась до потолка!

Дзинтара возразила:

– Ты самоотверженно пыталась меня спасти – ты же не знала, что ракета самонаводящаяся и отвернёт.

– Я об этом и говорю: если чего-то не знаешь, значит, дура. Как я могла не подумать про электролиз! Сколько обсуждали опасность двойного и даже тройного рикошета, а самонаведение не учли! Ну ладно, я – старая обезьяна, а как ты, Робби, мог так оплошать? Я тебе каждый год покупаю новый процессор!

– Люди! Невозможно предсказать вашу убийственную изобретательность. Кстати, раз я спас Президента, то мне полагается высшая медаль ООН.

– О боги! Зачем тебе медаль, электронное чудовище? Что ты будешь с ней делать? Куда повесишь?

– Вот она – ужасная дискриминация электронного разума. Нам не платят зарплаты, нам не дают отпусков – и даже на медаль расщедриться не хотят.

– Может, тебе лучше промыть мозги? А то мне кажется, что они искрят от пыли!

– Мои мозги искрят от людской неблагодарности! Не увиливай от темы: медаль зажмёте или как?

В окно была видна серая река и серый тёплый туман над ней, сквозь который не могло пробиться солнце.

Дзинтара шла рядом с носилками, слушала перепалку старых приятелей и улыбалась.

Какой замечательный сегодня день.

День, когда её не убили.

Глава 25

Король ангелов

Никки собралась завтракать одна, но неожиданно позвонил Майкл:

– Мама, хочу поговорить. У тебя есть время?

– Ты сейчас где?

– В пяти минутах лёта.

– Отлично! Позавтракаем вместе, заодно и поговорим.

В последние годы, когда дети уже выросли, Джерри и Никки завтракали вдвоём. Обедали они порознь – каждый возле своего рабочего места и обычно с коллегами, а ужины в большой гостиной замка Гринвич слишком часто превращались в многолюдные дружеские, а то и деловые встречи, где принимались важные решения. Поэтому Никки и Джерри ценили эти завтраки вдвоём и редко пропускали их.

– Ты отлично выглядишь, мама!

– Возможно. Когда я прихожу к своему косметологу и ложусь на её кушетку, то сразу засыпаю. Отдых! Счастье! Что она там делает с моим лицом – мне неведомо…

Стол примыкал к окну, откуда открывался замечательный вид на дворцовый сад. Стекло было открыто, и ветер доносил запах каких-то душистых растений. И слышался стрёкот садовых опыляющих цикад.

– Сначала поешь, а потом – разговоры! – сказала заботливо Никки. Майкл кивнул и откусил от бутерброда с коричневатым сыром, веточкой базилика и оранжевым ломтиком копчёной рыбы.

Прожевал, сделал глоток кофе и спросил:

– Где отец?