Откуда мне знать – что ещё можно придумать. Это твой город, твоя страна, твоё время. Надо думать и делать. Только не стонать. Не травить себя, не ненавидеть всех. Ненависть ничего не рождает. Она – пустыня, и рождает только пустыню.

Совсем ничего не придумать? Тогда можно просто вырастить умных детей, которые придумают это за тебя. Дети рождаются любовью и рождают любовь. И надежду.

Но первым делом – надо перестать бояться жить. Снаружи жизнь не изменить. Это можно сделать только изнутри.

Игорь быстро подошёл к столу и вытащил старую папку с документами. Читать не стал – он и так всё помнил. Но эта папка всё ещё хранила ненайденный ответ на главный вопрос.

Игорь ощущал сильное беспокойство. Он словно стоял перед какой-то очень важной дверью, но не знал, как её открыть.

Он вытащил из папки несколько листков и разложил их на столе. Глаза Игоря скользили по многочисленным именам детей, холодным датам смерти и скупым строчкам обстоятельств жизни.

«Как они не боялись так тяжело жить и так рано умирать?»

И вдруг дверь открылась.

Игоря пронзило понимание. Яркое и очевидное, всё осветившее.

Его предки жили ДРУГ ДЛЯ ДРУГА.

А когда живёшь для другого, то ничего не боишься.

В одиночестве смысла нет. Абсолютно одинокий человек пуст, как старая скорлупа. Для осмысленной жизни у него нет точки опоры в виде другого человека.

Сердце Игоря билось, словно после бега по крутой дороге. Он почувствовал, что произошло нечто очень важное, от чего вся его жизнь и работа пойдёт по-другому.

Он достал пластинку т-фона и решительно набрал давно известный номер.

Да, он уйдёт из литбригады и создаст философское эссе, которое никакой кибер написать не может и которое потрясёт всех, взорвёт мучительно бессмысленный и привычный круговорот жизни миллионов людей. Или хотя бы одного человека.

А может, Игорь осмелится и начнёт учить детей – тому, чему успел научиться сам.

Но сейчас он немедленно хочет увидеть Дюймовочку, свою давнюю сетевую собеседницу, с которой Игорь мечтал и боялся встретиться, потому что реальность – она всегда хуже мечты.

«Дюймовочка? А вдруг она выше тебя ростом? И некрасива?»

Да, наверное, реальная Дюймовочка будет некрасивой, но на самом деле это неважно. Некрасивые имеют право на счастье, а ум – это тоже красота.

«Плевать, чёрт побери, она всегда будет для меня Дюймовочкой, самой умной и нежной!»

Он поможет написать ей ту книгу, о которой она мечтает.

Она, очевидно, не будет сказочной маленькой феей, но и он – не книжный Мушкетёр.

Он рискнёт, потому что больше не может жить один.

Это слишком страшно и бессмысленно.

Глава 23

Эта Карина

Принцессе Карине снова приснилась звезда Вега. Принцесса плавно и привычно нырнула в самый центр звезды, где её встретил углеродно-азотный термоядерный цикл, персонифицированный в бородатом гноме с геологическим молотком в толстом шершавом кулаке.

– Я решил поменять свой катализатор, – брюзгливо сказал гном. – Мне надоели алмазы, хочу попробовать изумруды.

Он указал мозолистым когтистым пальцем на любимое берилловое ожерелье принцессы.

– Снимай свой Be-3-Al-2-Si-6-O-18!

– Алмазами обойдёшься, попрошайка! – отмахнулась принцесса и оглянулась по сторонам. Почему здесь так прохладно?

Термоядерное энерговыделение в каждом грамме звёздных недр очень мало – пара дюжин эрг в секунду. Если с помощью энергии, выделяющейся из грамма звезды, попробовать нагреть грамм воды в идеальном термосе, то придётся ждать несколько лет, пока вода закипит.

Удельное выделение тепла в сердце звезды сопоставимо с теплом от кипы гниющих листьев, но, в отличие от кучи листьев, космическое светило огромно и выделившуюся энергию никуда не выпускает, пока не раскалится добела и не засветится как звезда.

Принцесса легко оттолкнулась и стала всплывать к поверхности водородно-гелиевого шара.

– Эта Карина такая вертихвостка, – проворчал вслед карлик, с лицом, перепачканным сажей, – порхает тут без всякого результата…

Карина летела и оглядывалась по сторонам – всё ли нормально?

Протон-протонная реакция вела обычную семейную жизнь: вот пара протонов неспешно соединяется, рождая в результате нейтрино, позитрон и дейтерон – ядро дейтерия.

Нейтрино, нелюдимая фифочка крохотного росточка и криминальных наклонностей, родилось – и дёру из звезды. Пролетит по всему светилу, но ни с кем не поздоровается; энергии много утащит, но ни с кем не поделится.

Позитрон – дружелюбный простак, немедленно находит себе в пару электрон и – хлоп! – аннигилирует с ним, рождая жаркие гамма-кванты.

Прожорливый толстяк дейтерон существует всего четыре секунды, жадно проглатывает любой зазевавшийся протон и, удовлетворённо отрыгнув гамма-квант, раздувается до статуса лёгкого изотопа гелия.

Эти изотопы гелия – нелюдимые аутисты. Несмотря на жаркое давление в центре звезды, которое изо всех сил старается их сблизить, они четыреста тысяч лет присматриваются друг к другу, прежде чем слиться в нормальный гелий и породить пару шустрых, как ошпаренных, протонов, которые возвращаются в начало семейной саги.