Читаем Астровитянка полностью

Никки с трудом встала и шагнула всё-таки к ближайшему ходу, но тут ей в глаза ударил яркий свет фонаря. Она загородилась левой ладонью и увидела не мутанта, а человека в зеркальном скафандре, стоящего метрах в десяти. Такой скафандр используется для работы с хайэнерджи-лазерами при монтаже космических станций, чтобы уменьшить риск случайного поражения отражённым лазерным лучом. Но зачем зеркальные доспехи в подземном тоннеле, где давно не ведётся никаких работ?

– Уберите свет и представьтесь! – заявила Никки самым уверенным и властным голосом, какой только смогла найти в своей коллекции книжных героев, но чувствовала она себя совсем не так уверенно и понимала, что ситуация не сулит ничего хорошего. Особенно тревожило одеяние незнакомца.

– Однако как выросла наша крошка. Как она научилась разговаривать.

Голос человека в зеркальном костюме был безжизненным и спокойным до ужаса. Этого человека уже нельзя было ничем удивить: он всё видел, всё знает и может лишь имитировать удивление при встрече с удивительным.

Ничто не может помешать его делам, потому что ничто ему не интересно.

В голосе человека чувствовался не известный Никки металлический акцент. Лицо в открытом шлеме скафандра Никки не могла рассмотреть, ослеплённая фонарем.

Никки подняла к лицу и правую руку – чтобы лучше закрыть свет фонаря; незнакомец сразу отреагировал и отрывисто приказал:

– Не дёргаться! Руки держать на виду. Я наслышан о твоих талантах.

Все сомнения в намерениях зеркального человека исчезли.

Это был убийца.

Холодное дыхание смерти подняло дыбом волосы на затылке и вызвало мощный выброс адреналина в кровь. Убийца знал её хорошо, причём давно – значит, он причастен к событиям десятилетней давности.

Никки уже нечего было терять.

– Что ж вы так непрофессионально обстреляли «Стрейнджер», что даже не смогли убить маленькую девочку? – наугад спросила она с максимально насмешливой интонацией, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Зеркальный человек замер.

– Какая умненькая Никки. Ничего. Сейчас исправим оплошность.

Металлический акцент равнодушного голоса царапал напильником.

Убийца поднял правую руку, и Никки увидела наведённый прямо на неё боевой лазер. Левую блестящую перчатку человек стал поднимать к лицу, вероятно, чтобы опустить щиток шлема.

В этот момент Никки изо всех сил прыгнула в сторону разбитой тележки, надеясь найти за ней хоть какую-то защиту. Лицо она закрыла многострадальными локтями.

Реакция у незнакомца была отличная – он мгновенно выстрелил, и всё вокруг осветилось мощным лазерным лучом.

В Никки ударила волна страшного жара. Она почувствовала, как тает и расползается на ней одежда, прикипая к телу расплавленной пластмассой. Кожа на незащищённых местах стала гореть и обугливаться, и Никки закричала от дикой боли. В следующее мгновение девочка нырнула головой вперёд в спасительную тень тележки – последний остров спасения в ослепительном лазерном сиянии, затопившем каменную пещеру.

Никки съёжилась обожжённым комочком за тележкой, хватая ртом горячий воздух, и услышала издевательский смех человека. Смех был тоже равнодушной имитацией, похожей на кашель, и звучал отчётливо – убийца так и не опустил щиток скафандра.

– Люблю запах барбекю, – сообщил зеркальный человек.

Вот почему этот садист поставил лазер на рассеянный луч – решил не разрезать, а поджарить…

«Что же делать? – лихорадочно соображала сквозь боль ожогов девочка. – Бросить в него чем-нибудь?» На том клочке тени, где она спряталась, не было ни камней, ни даже песка – одна гладкая оплавленная поверхность. Тогда Никки попробовала выдрать что-нибудь из разбитой тележки. Ценой разодранных в кровь рук ей удалось оторвать пару кусков твёрдой, но, увы, лёгкой бамперной пластмассы – всё остальное было или слишком прочным, или залитым сиянием лазера. Может, это хотя бы отвлечёт его?

Человек в скафандре продолжал отрывисто кашлять-смеяться.

С-скотина!

Никки, преодолевая боль от ожогов, посмотрела на чёрное отверстие бокового хода в трёх метрах от неё и резко метнула оба куска пластмассы в потолок. Они стукнулись о свод пещеры и рикошетом ушли вниз – туда, где стоял зеркальный мерзавец. Раздалась вполне живая ругань, и луч лазера дёрнулся вверх.

Никки мгновенно прыгнула в черноту узкого пещерного хода. Но прежде чем она попала в него, луч боевого лазера успел её снова стегнуть. Никки влетела в боковую пещеру, врезалась в каменную россыпь на полу и замерла в тисках пронзительной боли.

За доли секунды нового облучения плотная одежда на Никки превратилась в дымящиеся лохмотья с почернелой и вопящей от боли кожей в прорехах комбинезона; левая рука, волосы и часть головы сильно обгорели; ткань рюкзака с Робби наполовину испарилась или расползлась рыхлыми клочьями. На самом Робби тоже появились оплавленные места.

От новых ожогов муть в голове Никки стремительно разрослась, загородила собой почти всё вокруг… и вдруг отступила – это Робби резко повысил её болевой порог. Иначе Никки просто потеряла бы сознание в следующую секунду. «Я стала биороботом…» – с мрачным отчаянием подумала она.