Читаем Аскольдова тризна полностью

Этим заключением философ как бы разом прекратил наши споры о прошлом народов и дал понять, что лучше заниматься их настоящим.

...Луна над Венецией истаяла, как весенний кусок льда в Мораве; тут, наверное, и зимы-то настоящей — с крепкими морозами, со злыми вьюгами — не бывает. И не приведи, Господи, тут зиму встречать! Нам надо бы ещё до осени двинуться отсюда. Только когда мы сможем сделать это, в первую очередь станет известно дожу, а потом уж епископу. Если в других городах (к примеру, Рагуза представляет собой городскую республику, как и Венеция) власть находится в руках ставленника папы, то здесь она полностью сосредоточена у дожа, который и впрямь оправдывает своё название предводителя, избираемого народом пожизненно. Думаю, такое подчинённое положение епископа не понравилось бы папе римскому, проводящему политику приоритета духовной власти.

Однажды я намекнул об этом священнику базилики святого Марка, он сильно испугался: видимо, были причины, почему епископ попал в полную зависимость от дожа: или проворовался, или продался. И к этому также имел отношение и священник. Улучив момент, он сказал мне наедине, чтобы мы папе в Риме ничего не сообщали. И теперь мы пользуемся свободой, относительной, конечно: раньше из гостиницы отлучались только по разрешению... Правда, Антигон с солдатами и Доброславом как ходили беспрепятственно по борделям, так и продолжают ходить. Они появятся, как только гондолы начнут перевозить людей по уличным каналам.

Луна исчезла, скоро заря займётся. Понятно, почему нашим гулякам не спится... А я тоже всю ночь глаз не сомкнул. Думы мои! И себя жалко, и Константина, и людей. Увидел я здесь на каждом углу публичные дома, а церквей — всего две! Где меньше святого дела, обязательно больше будет мерзкого. Люди, вам же на Страшном суде придётся ответ держать!.. Вот мне и жалко их; себя и философа потому, что мы обращаем в Христову веру человека, наставляем его на путь праведный, а он всё норовит на греховный свернуть... Слаб человек!

Венеция — торгашеский город, и проституция здесь отменно процветает. Ещё будучи в Херсонесе, я заинтересовался лупанарами, один такой, помнится, содержал хазарин Асаф. По натуре любопытный, я и в Константинополе в свободное время ходил в патриаршую библиотеку и из книг выписывал то, что касалось истории проституции. Это любопытная сторона человеческой деятельности! И тем более она любопытна, что христианство проявляло и проявляет большой интерес к падшим женщинам и всегда старалось и старается отвлечь их от пагубной страсти и наставить на путь истинный.

В этом отношении на первое место мы должны поставить историю Марии Магдалины, из которой Иисус изгнал семь бесов и которой он первой явился после смерти. К сонму святых также причислена Мария Египетская. С двенадцатилетнего возраста в течение семнадцати лет она была доступной для всех в александрийском борделе; побуждаемая чудом, приняла христианство и затем сорок семь лет прожила в покаянии и умерщвлении плоти в пустыне, где нашёл её аббат Зосима и где после смерти похоронил её.

Святой сделалась и красивая актриса и гетера Пелагия, обращённая проповедями епископа Нонна в Антиохии. Она отказалась от развратного образа жизни и умерла отшельницей в Иерусалиме. Но замечу попутно, что такие, как Акила или венецианский священник, ни одну развратницу не наставят на путь истинный, ибо сами бесчестны. Беда нашей церкви и состоит в том, что есть служители, которые позорят её, особенно здесь, на Западе.

А ведь когда-то устои христианства были настолько прочны, что это понимали даже римские язычники, когда бросали христиан на растерзание диким зверям или же наказывали бедных женщин-христианок помещением в бордель. Наиболее страшной карой сие являлось для девственниц: посредством женского стыда хотели оторвать христианку от веры...

Большинство сообщений такого рода относится ко времени правления императора Диоклетиана, особенно к 303—304 годам. Наглядно это описано у святого Амвросия Медиоланского в сочинении «О девственницах».

«Вот ведут девушку, готовую сознаться в двух вещах: в целомудрии и в том, что она всецело принадлежит Иисусу Христу. И как только жестокосердые замечают её непоколебимость, заботу о своей добродетели, как только они узнают, что девушка готова принять за свою веру всякие муки, то им приходит в голову такая мысль: пусть девушка принесёт языческим богам жертвы, а иначе её сдадут в публичный дом... Чистую служительницу Господа отвозят в дом разврата, так как она отказывается от жертвоприношения.

Но вот слушайте опять: посвящённую Христу девственницу оставляют одну, без помощи... А к дому разврата спешат похотливые мужчины. Чистая, нежная голубка заперта внутри, а дикие, хищные птицы расхаживают снаружи и спорят, кому из них первому броситься на добычу».

Первым клиентом к ней, сообщает далее Амвросий, является мужчина в обыкновенной одежде воина, переодетый христианин. Он обменивается с девушкой платьем, чтобы освободить её, но дело раскрывается, и их обоих убивают.